История Руси - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 97

Если же говорить об "Индейском царстве" в былине "Вольх Всеславьевич (или Святославьёвич)", есть существенные основания полагать, что первоначально речь шла об Иудейском царстве, но значительно позднее, когда существовавший в IX-Х веках иудейский Хазарский каганат выветрился из исторической памяти, а реальная азиатская страна Индия, напротив, обрела известность на Руси, "Иудейское" было заменено по созвучию "Индейским". В других записях былины о Вольхе "Иудейское царство", как уже говорилось, заменилось "Золотой Ордой" и "Турец-землей",- возможно и потому, что некое опаснейшее для Руси "Иудейское царство" представлялось поздним сказителям чем-то совершенно неправдоподобным.

Эта постановка вопроса, конечно, нуждается в доказательствах, к которым я и обращусь. Начнем с того чрезвычайно существенного факта, что до нас дошли записи древнерусского творения, которое являет собой в сущности разновидность былины, и в ряде его вариантов речь идет о смертельной борьбе именно с Иудейским царством,- "Егорий Храбрый". Это произведение обычно относят не к былинам, а к жанру "духовных стихов", но как обоснованно писал виднейший исследователь обоих жанров, Б. М. Соколов, некоторые "духовные стихи эпического склада (в их число входят "Егорий Храбрый", "Федор Тырянин" и др.- В. К.)... не отделяются от былин и идут (у народных сказителей.- В. К.) под общим названием старин". Сам образ Егория имеет "довольно много общих черт с образом былинного богатыря" (Соколов Б. М., Русский фольклор. Вып. 1., М., 1929, с. 72, 75); Егорий не только совершает духовные подвиги, но и "палицей железной" поражает "иудейского царя".

В подоснове древнерусского духовного стиха-былины о Егории Храбром лежит, в конечном счете, предание о жившем в древнехристианские времена, в конце III - начале IV вв. римском полководце Георгии, который стал христианином и даже проповедником новой Веры, за что после жестоких мучений был по повелению гонителя Христианства императора Диоклетиана (284-305 гг.) обезглавлен; позднее его причислили к лику святых великомучеников. Следует отметить также, что в Византии был распространен и другой вариант предания, в котором со св. Георгием расправлялся не римский император Диоклетиан, а "персидский царь Дадиан" (вспомним, что языческий Иран в течение долгого времени противостоял христианской Византии). В конечном счете образ св. Георгия стал достоянием Руси (как и многих других принявших Христианство стран).

Выше говорилось, что первыми христианскими святыми, обретшими высшее почитание на Руси, были Николай Чудотворец (есть основания полагать, что уже в конце IX века в Киеве был создан храм св. Николая) и Илья (в 940-х годах в Киеве имелась соборная церковь св. Ильи). Одноименные герои (о чем также шла речь) "вошли" в русский былинный мир. Возможно, несколько позднее, но все же достаточно рано обрел у нас самое высокое почитание и св. Георгий (церковь его имени существовала уже в первой половине XI века). Едва ли случайно Владимир Святославич окрестил своего родившегося, по-видимому, в 989 году (то есть сразу после официального принятия Христианства) сына именем Георгий (правда, он был известен по своему языческому имени - Ярослав Мудрый).

Кстати сказать, Б. М. Соколов полагал, что русский духовный стих-былина "Егорий Храбрый" и воспел именно Георгия-Ярослава, но с этой версией едва ли можно согласиться, ибо в "Егории Храбром" повествуется о тяжкой борьбе за утверждение Христианства; между тем Ярославова эпоха время очевидного расцвета Христианства на Руси, а не смертельной борьбы за него. И скорей уж сын Владимира Крестителя получил свое имя не без воздействия существовавшего ко времени его рождения духовного стиха-былины, а не наоборот.

Впрочем, наиболее важно другое. "Егорий Храбрый", как уже говорилось, в конечном счете восходит к ставшему известным на Руси древнейшему сказанию о св. Георгии, но все же перед нами совершенно иное, вполне самостоятельное произведение; так, его герой отнюдь не погибает на плахе, а, напротив, торжествует, убивая (в некоторых записях - обезглавливая) враждебного Христианству царя. Кроме того речь идет не о римском и не о персидском царях.

Мы располагаем множеством сделанных в разное время и подчас существенно отличающихся друг от друга записей "Егория Храброго", но в самой ранней из них, сделанной самим Владимиром Далем, сказано:

Выходит из той земли, из жидовския,

Жидовския, босурманския(,

Ц(рища Мартемьянища...

Святому Егорию глаголует:

"Ой ты гой еси, Егорий Харабрый свет!

Ты не веруй самому Христу,

Самому Христу, Царю Небесному..."

После долгих мучений и испытаний

Святой Егорий Харабрый свет...

Берет он свою палицу железную,

Поразил он тута ц(рища Мартемьянища.

Потопила Егория кровь жидовская,

Кровь жидовская, босурманская:

По колена во крови стоит

Святой Егорий глаголует:

"Ох ты гой еси, матушка сыра земля!

Приими в себя кровь жидовскую,

Кровь жидовскую, босурманскую".

Расступилася матушка сыра земля

На две стороны, на четыре четверти,

Пожрала в себя кровь жидовскую,

Кровь жидовскую, босурманскую.

(см. Народные русские легенды А. Н. Афанасьева.- Новосибирск, 1990, с. 65, 69).

Следует напомнить, что слова "жид" и "жидовский" приобрели "бранный" смысл лишь в новейшее время; в древней Руси они являлись, в сущности, равноправными вариантами, синонимами слов "иудей" ("июдей") и "иудейский": так, в древней "Повести временных лет" словосочетания "царь жидовескъ" и "царь июдейскъ" предстают как взаимозаменяемые.

Целесообразно в связи с этим сопоставить "былинный" духовный стих "Егорий Храбрый" с однотипным и даже явно родственным ему - "Федор Тырянин". Он восходит к образу современника св. Егория, который также был римским воином в той же Малой Азии, и, ратуя за Христианство, сжег храм высокочтимой в Римской империи языческой богини Кибелы, за что сам был в 306 году сожжен. В русском сказании - по-видимому, не без воздействия "Егория Храброго",- с древним преданием о св. Федоре произошла та же самая "метаморфоза": герой борется не с языческим Римом, а с пришедшим "с восточной стороны" "иудейским царем" и не гибнет, а побеждает.