Сердце полуночи - Кинг Джордж Роберт - Страница 109

На лестнице послышался какой-то шум – это были шаги спускающегося вниз человека.

– Эй там! Стоять! – крикнул Казимир.

Шаги продолжали приближаться.

– Стой, или ты умрешь!

На ступенях показались узкие туфли и худые икры гостиничного писца. Он продолжал спускаться.

Из груди Казимира вырвался вопль дикой ярости. Он взмахнул своими смертоносными когтями, целясь в горло Люкаса, однако в последнее мгновение бард резко повернулся и, схватив писца за ноги, дернул. Тощий клерк опрокинулся на него, и когти Казимира вонзились прямо в его спину.

Писец закричал, наверное, впервые в своей жизни, но Люкас уже вскочил и толкнул корчащееся от боли тело на Казимира. Клерк вскрикнул еще раз, и его костлявый локоть ударил юношу в горло.

Казимир швырнул злосчастного писца на пол и прикончил одним быстрым ударом когтей, но Люкаса на ступеньках уже не было. Он уже напряг мышцы ног, чтобы прыгнуть следом, но в это время на него обрушилась целая стая оборотней, лязгавших зубами и размахивавших когтями.

Это была армия Люкаса.

Потусторонний, сверхъестественный визг драки разносился по длинному и пустому коридору верхнего этажа. Люкас, шатаясь и держась за стену одной

Рукой, двинулся вдоль этого коридора. Так он дошел до известной ему двери и остановился. На мгновение он отнял вторую руку от раны на животе и выудил из кармана камзола кольцо со множеством ключей. Найдя подходящий, он вставил его в замочную скважину и вошел в комнату.

– Добрый вечер, любезный жрец, – сказал он в темноту.

Ответом ему был жалобный всхлип, донесшийся с койки, на которой лежало неподвижное забинтованное тело Ториса. Люкас улыбнулся и подошел ближе к столу, на котором стояла масляная лампа.

– Как ты поживаешь, дружок? – осведомился он почти ласково. – Лично я – неплохо. Во всяком случае, по сравнению с тобой.

Он взялся за кресало и, после нескольких неточных ударов, сумел высечь несколько искр, которые зажгли трут. Зажигая лампу, он подрегулировал фитиль и сказал:

– Не надо бояться. Сегодня я тебя не трону.

Сквозь открытую дверь донесся чей-то жуткий вопль. Невесело усмехнувшись,

Люкас водрузил фонарь на столик возле кровати Ториса и вернулся к двери.

– Чуть было не забыл запереть дверь, – пробормотал он себе под нос. – Казимир не должен мне помешать.

Поминутно морщась, он медленно закрыл дверь и запер на ключ.

– А теперь к делу, – сказал он, потирая испачканные кровью руки. – Где тот кинжал, который я принес тебе?

Торис не ответил. Его полуоткрытые глаза бессмысленно смотрели в потолок.

Бард снова прикрыл ладонью рану, из которой продолжала сочиться кровь, и приблизился к постели умирающего жреца. На этот раз его голос прозвучал более требовательно:

– Ты помнишь, куда дел кинжал? Тот самый, который ты не смог использовать? Торис не отвечал. Люкас вздохнул.

– Хорошо, давай по другому. Пока мы… пока я тут болтаю, Казимир пытается проложить себе дорогу наверх. Если ты не отдашь мне кинжал, он убьет нас обоих.

– У меня его нет… – пробормотал наконец Торис, морщась от боли.

– Где же он?

– У меня нет… – продолжал настаивать жрец.

Люкас машинально пригладил свою взлохмаченную бородку.

– Предположим, мне в руки попал стальной кинжал, который тем не менее является отличным оружием против оборотней благодаря своим особым свойствам. Предположим также, что мой лучший друг оказался этим самым оборотнем, имеющим намерение меня убить. И предположим также, не слишком выходя за границы возможного, что я – инвалид, жестоко пострадавший в последней схватке с упомянутым оборотнем. Получается, что я был круглым идиотом, умудрившись попа-сть в столь затруднительное положение, когда на руках у меня были все козыри. Однако, в сторону оскорбления! Куда бы я положил кинжал, чтобы он был под рукой?

Люкас медленно приблизился к ночному столику и выдвинул его единственный ящик.

– Ага! Именно сюда я бы его и положил. Благодарю за вашу любезную подсказку, дорогой мой жрец.

Торис молча смотрел на него, и Люкас повернулся к двери, ведшей в комнату Юлианны. Дверь была закрыта.

– Хорошо. Наши с вами дела закончены, добрый Торис. Спасибо за приятную и содержательную беседу, мой полумертвый Друг.

Люкас подошел к двери в спальню и, снова достав связку ключей, начал перебирать их по одному. Найдя подходящий, он вставил его в замок, повернул и широко распахнул дверь. В спальне было темно, и Люкас вынужден был вернуться к кровати Ториса за фонарем.

В спальне никого не было. Никого не было на кровати, на подоконнике, на стуле и в шкафу. Люкас убедился в этом довольно быстро. Вернувшись в первую комнату, он осведомился у Ториса вполне светским тоном:

– Кстати, а где Юлианна?

– Ушла, – просто ответил Торис.

– Это я понимаю, – кивнул бард, ставя лампу на столик.

В голове его все еще мутилось от яда, но он принялся прохаживаться из стороны в сторону. В наступившей тишине до слуха его снова донесся отдаленный шум битвы.

– Теперь мне остается что-то одно, – пробормотал Люкас. – Либо я должен спуститься вниз и вонзить в Казимира этот кинжал, либо должен подождать его тут. Он, конечно, перебьет всю мою стражу, но с другой стороны – он все-таки мой сын…

Он посмотрел на Ториса и сардонически улыбнулся. Затем взгляд его остановился на темной двери в спальню, а мысли вернулись к Юлианне, которая была такой уязвимой и хрупкой.

К Юлианне, которую любил Казимир.

В глазах оборотня вспыхнуло холодное голубоватое пламя. Он внимательно осмотрел кинжал и сказал, обращаясь в основном к самому себе:

– Смерть от этого кинжала будет слишком легким выходом для моего предателя-сына. Существует еще один путь, куда более приятный…

Повернувшись к Торису, он спросил:

– Она бежала в Гундарак, не правда ли? Губы жреца плотно сжались, а глаза закрылись.

– Этого ответа вполне достаточно, жрец, – рассмеялся Люкас. – Ты ведь хотел ехать с ней, не правда ли?

Торис продолжал молчать.

– Утешься, мой юный друг, она не доедет до Гундарака.

С неприятным смешком Люкас подошел к окну и, подняв раму, выбрался в туманную мглу, покряхтывая от боли.