Сердце полуночи - Кинг Джордж Роберт - Страница 71

Геркона Люкаса, четко выделяющийся на фоне черно-синего неба. Бард снял с головы свою широкополую шляпу и изящно поклонился:

– На кого будем сегодня охотиться, мой господин, на человека или на зверя?

Выдрав ботинки из липкой грязи, Казимир закончил подъем и. приблизившись к менестрелю, раздраженно сказал:

– Какая мне разница, на что охотиться' И у людей и у животных есть кровь. Впрочем, мне кажется, что за прошедшие месяцы мы убили слишком много людей. Ты не находишь?

Повесив шляпу на обломанный ствол сухого дерева, Люкас вздохнул.

– Пожалуй, ты прав, однако охота на оленей кажется мне не слишком любопытной Бедные животные даже не сопротивляются

– Если ты жаждешь борьбы, – возразил Казимир, – то люди – тоже не твоя добыча. Несмотря на свою репутацию, люди, как правило, бывают совершенно беспомощны и позволяют убивать себя совершенно покорно, даже не пытаясь спастись.

– Ты сегодня в дурном настроении, как я погляжу, – заметил Люкас. – И виноват в этом наверняка твой дурацкий храм, который ты продолжаешь финансировать вопреки всем моим предостережениям.

– Нет, – коротко возразил Казимир.

– Я знаю, что болтливый дурачок, которого ты назначил жрецом, плетет против тебя заговор, – небрежно уронил Люкас.

– Тебя неверно информировали, – проворчал Казимир.

– Тогда из-за чего же ты в таком скверном расположении духа? – настойчиво спросил Люкас, и в свете луны засверкали его кинжальные зубы. – Почему ты, среброустый проповедник роскошного храма Милила, чувствуешь себя таким потерянным и несчастным в самом сердце своей империи?

– Не знаю.

– Стало быть, – улыбнулся бард, – ты все-таки признаешь, что настроение у тебя – не из лучших?

Казимир не ответил, только несколько раз шумно вздохнул, стараясь изгнать из легких застоявшийся воздух.

– Как насчет того, чтобы поохотиться сегодня на медведя? – спросил он после непродолжительного молчания.

Люкас, застигнутый врасплох неожиданной сменой темы, замялся и ответил не сразу.

– Нам придется забраться довольно далеко, чтобы найти медведя, вышедшего из зимней спячки. Что касается меня, то я не видел медведей вот уже несколько лет. Что, если нам направиться на север, к границе Гундарака?

Казимир снял плащ и кивнул, повесив его на дерево.

– Пожалуй.

Это слово, произнесенное негромким шепотом, включило в его усталом теле таинственные механизмы трансформации.

Два огромных волка быстро бежали на север сквозь частый лабиринт темных деревьев. Снега в лесу было больше, но тропы уже совсем растаяли, и их широкие мощные лапы расплескивали по сторонам грязь и лужицы мутной воды. Люкас бежал впереди, в восторженном предвкушении взъерошив на загривке густую серую шерсть. Казимир следовал за ним, и комки грязи, вылетавшие из-под задних лап Люкаса, прилипали к его собственной жесткой шерсти. Казимира это, впрочем, не заботило. Это была не его охота.

Несколько раз они пересекали сладкий след оленей и косуль, но Люкас, не сворачивая, мчался все дальше. Казалось, что он целиком поглощен идеей охоты на медведя. Найдя дорогу на Гундарак, он ни разу не сбился с пути, хотя бежали они параллельно дороге в полумиле от нее, ни разу не замедлил ход, чтобы понюхать черную грязь или прислушаться к испуганному шороху между деревьев. Его неуклонный стремительный бег прервался только раз, когда он почуял на дороге запах одинокого путника. Но даже тогда Люкас остановился ровно на столько времени, сколько потребовалось ему, чтобы растерзать злосчастного пешехода.

Они без труда преодолели расстояние в пятнадцать миль, разделявшее Гармонию и Скульд, когда Казимир вдруг почувствовал свежий след двух людей, недавно проехавших по дороге верхом на лошадях. У него не было никакого желания убивать людей сегодняшней ночью, однако он уже стал уставать от бесцельной непрерывности их бега. Убийство сулило ему лишь приятое разнообразие.

Казимир ускорил свой бег и, обогнав Люкаса, нырнул в глубокую каменистую канаву, которая отделяла их от дороги. Повернув нос по ветру, он верхним чутьем уловил запах коней и людей. Тогда он легко перемахнул через ручей, несущийся по дну оврага, и стал натужными скачками взбираться по противоположному склону. Его лапы взрывали жирную влажную почву, и из-под мшистого покрова взлетали вверх фонтанчики талой воды. Люкас следовал за ним по пятам.

Наконец Казимир вскарабкался на безлесный склон оврага. Чуть ниже лежала дорога на Гундарак, похожая на глубокую ножевую рану, рассекавшую лес. Широкое полотно дороги было изрезано колеями и изрыто глубокими ухабами, наполненными водой. Двое всадников медленно пробирались вперед между лужами, и копыта коней жирно чавкали в размокшей глине. Люкас нагнал Казимира в тот самый момент, когда тот готов был ринуться вниз на всадников.

И тут ему в ноздри ударил знакомый запах.

Это была Юлианна.

Сначала он почувствовал легкий аромат ее тела, затем учуял приятный запах Ториса. Казимир снова втянул носом воздух, надеясь на ошибку, однако никакой ошибки не было.

– Твой приятель-жрец подозревает тебя, – сказал за его спиной Люкас. Казимир метнул на него испуганный взгляд и увидел, что бард успел превратиться в человека. – Все так, как я говорил, Казимир. Он интригует против тебя, однако боится за жизнь внучатой племянницы Кляуса.

Казимир снова перевел взгляд на дорогу.

– Он еще не рассказал ей о твоем проклятье, – продолжал Люкас. – Он даже сам не очень в этом уверен. Тем не менее твой жрец везет Юлианну в безопасное место, прежде чем поднять оружие против тебя.

Казимир затрясся, а в сердце его забурлил гнев. Он пожелал преобразиться в чудовище, полуволка-получеловека, и через считанные секунды уже стоял на задних ногах, шипя и брызгая слюной.

– Я убью его прежде, чем он успеет отнять ее у меня!

Люкас схватил Казимира за чудовищную верхнюю конечность.

– Сдержись, Казимир. Если ты нападешь на жреца, Юлианна только пришпорит свою лошадь и доскачет до Гундарака. Тогда ты потеряешь ее навсегда. Есть другой способ, и это – еще один мой урок.

Люкас торжественно повернулся к дороге и поднял вверх обе руки наподобие дирижера перед хором. Затем он сложил ладони и медленно опустил руки перед собой.