Дуxless: Повесть о ненастоящем человеке - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 22

Снова появляется секретарша с испуганным лицом и ставит перед Некером воду, а кому-то дает его чай. Лицо Некера краснеет, и он уже готов вылить эту воду на голову несчастной дурочки секретарши, на которую шикают все вокруг, а она пытается поменять местами чай и воду, хватаясь то за стакан, то за чашку. И ропот собравшихся достигает апогея, и кажется, что через секунду ад разверзнется под ногами секретарши и она провалится в корпоративные тартарары.

Но вот обмен напитками успешно завершается, секретаршу изгоняют вон из переговорной, а Некер делает лицо доброго отца семейства и говорит что-то вроде «Ну, у нас сегодня у всех тяжелый день, все устали, и не будем так строги к своим коллегам». Директор нашего филиала так же добродушно кивает, из чего я делаю вывод, что секретаршу все-таки уволят.

Доклад Некера тем временем начинается. Он подходит к доске и чертит матрицей цифры прироста в этом году, перспективные товарные группы для развития в следующем и прочее. Затем он монотонно и детально излагает итоги прошедшего финансового года в каждой стране, где имеется дистрибьюция компании. Я медленно, но верно начинаю засыпать…

На фразе «хорошие результаты были достигнуты нашими подразделениями в Юго-Восточной Азии» я поднимаю руку, чтобы отпроситься в туалет. Сидеть и представлять себе, как рабочие потогонок ведущих мировых брэндов давятся генно-модифицированной консервированной кукурузой, поднимая результаты продаж нашей славной компании, выше моих сил. Минут пять на поднятую руку не реагируют ни присутствующие, ни докладчик. Тогда я просто выхожу из переговорной. Я иду по коридору в свой кабинет и по пути встречаю ту секретаршу, которая облажалась с кофе-чаем.

– Ну как? Закончили? – спрашивает она меня, хлопая глазами, как пластмассовая кукла. – Какие-то изменения намечаются?

– Ага. В целях экономии фонда заработной платы хэд-офис решил поменять нам тут весь секретариат на роботов, – брякаю я.

– Ой… Это как? А что же делать?

– Иди вшей себе в голову микрочип. У меня есть знакомые, сделают скидку.

Я дохожу до своего кабинета, открываю дверь и оборачиваюсь. Эта дурочка так и стоит как вкопанная. Вероятно, обдумывает, куда вшить чип. В затылок или в лоб (в лоб все-таки не так эстетично). Я плюхаюсь в кресло и закуриваю сигарету. Проверяю почту, отвечаю в ICQ. Так проходит минут пять. Никаких звонков по внутреннему номеру нет. Это до какого же состояния нужно доработаться, какими же зомби нужно стать, чтобы не заметить, что я вышел?

Я беру ключи от машины и иду к лифтам. Уже внизу, в машине, меня посещает мысль о том, что моя шутка про замену секретариата не так уж и смешна.

Я давно работаю среди роботов…

Я приезжаю домой, принимаю душ, пью чай, прослушиваю автоответчик, потом ложусь на диван и подумываю о том, что мне очень хочется выспаться. С другой стороны, дома очень скучно. Я беру мобильный телефон и начинаю методично обзванивать всех доступных знакомых, чтобы узнать, кто где планирует провести сегодняшний вечер. Путем этого интерактивного опроса я устанавливаю, что половина из них будет сегодня на перформансе, посвященном открытию нового клуба-ресторана под названием «Basement», а половина пойдет на открытие нового бутика где-то на Кутузовском. Поскольку у меня есть приглашения в оба места, я долго раздумываю, где будет более интересно, но поскольку всюду практически одно и то же, я склоняюсь в пользу первого места. Там хотя бы будут кормить.

Я начинаю одеваться. Отвечаю на эсэмэс знакомой девушки. Стоя пью кофе. Бездумно щелкаю пультом телевизора. Фоном играет «Ready to Go!» Republica.

Вечер обещает быть удачным.

Тусовка

Еще я нахожу, что многие персонажи настолько погрязли в светской жизни, что готовы пойти на любое открытие, даже на открытие холодильника.

И вот я приезжаю в это заведение. Хотя еще рано для аншлага, где-то около девяти вечера, народа внутри достаточно много. Я ввинчиваюсь в людей, жму кому-то руки, целуюсь с какими-то чувихами и продвигаюсь к барной стойке. Заказываю себе пару бокалов виски, залпом опрокидываю первый и иду со вторым в зал посмотреть, что здесь происходит.

Помещение устроено таким образом, что в центральный зал ведут несколько переходов из комнат. В двух комнатах сделаны бары, в трех других – что-то вроде lounge-зон или vip-зон, как переиначили это название на русский манер тяготеющие ко всему гипертрофированному московские промоутеры. Там стоят столы, мягкие диваны и глубокие кресла. Конечно, никаких таких запредельных випов в этих комнатах нет, а сидят там знакомые владельцев, прикольные телки, друзья промоутеров или просто гости, которым надо разнюхаться или перепихнуться с девчонкой. Это очень удобно, учитывая всегдашнюю занятость туалетов. В центральном зале играет диджей и танцует или пританцовывает масса народа, для которой не нашлось места в vip-зонах. В общем, так называемые лохи, или, что является истиной, те люди, которые и составляют основные кассовые сборы для заведения. Люди, которые сами не в тусовке, но очень хотят в ней быть, чтобы рассказывать своим еще более лоховатым знакомым все эти удивительные истории из волшебного мира ночной жизни Москвы. За имитацию вхождения в тусовку, за момент пребывания рядом со всеми этими Ксюшами, Петями и Ульянами эта массовка и платит деньги.

Любое московское заведение, если, конечно, хозяева не полные колхозники, которые приехали из устьпиздюйска с идеей открыть ресторан, в который будет ходить богатая московская публика, чтобы вкусить кухню родного для владельцев края, строится по следующей схеме.

Сначала в заведение нагоняется тусовка со всеми этими вечными ночными путешественниками, актуальными диджеями и модными гомосексуалистами. Вместе с тусовкой приходят дамы полусвета, алчущие в поисках лучшей доли на сегодняшнюю ночь, или тэтэшки, как я их зову. Ни у тех ни у других денег, естественно, нет. Они могут выпить бокал шампанского или пять чашек кофе, но миллионерами хозяев заведения явно не сделают. Зато они дадут ту необходимую медиаисторию, которая волной пробежит по городу с помощью сарафанного радио и будет содержать всего несколько слов: «Открылось место. Там все наши».

Затем приедут богатые мужички, которые будут кормить этих вечно сидящих на диете телок высококалорийными и высокобюджетными ужинами с вином или шампанским. Они сделают большую часть кассы.

Потом придут все те, кто покупает актуальные журналы и читает или смотрит по телевизору отчеты о светской жизни города. Эти идиоты, стремящиеся попасть в обойму «своих», сделают вторую половину кассы. Уж эти-то заплатят любые деньги, чтобы рассказать всем своим близким о том, как они ужинали вчера «там-то, ну, в этом модном, ты знаешь, сидели рядом с такой-то, ой, чего она вытворяла! А ноги у нее кривые!», и получить статус самого продвинутого чувака в микрорайоне на ближайшие полгода.

Естественно, истерия по поводу нового места сойдет на нет через пару месяцев или как только откроется еще одно подобное заведение-клон. Но и там все пойдет по стандартной схеме.

Я оказываюсь в центральном зале и примыкаю к группе мужиков в хороших костюмах, которые пьют дорогой алкоголь, некоторые курят сигары и делают вид, что говорят «за бизнес». На самом деле они высматривают, кого бы подснять сегодня. Я с кем-то из них еще раз здороваюсь, кому-то меня представляют, я завязываю разговор ни о чем, с глупым видом выслушиваю чьи-то мысли о том, будет ли нынешней осенью кризис или нет. Сам вставляю пару фраз про экономику.

На стене напротив нас висит большое зеркало, в котором отражается наша группа. Я смотрю на него и думаю о том, что если бы мы все разом повернулись к нему спиной, то я бы не нашел среди этих пяти мужиков себя. Настолько мы все одинаковые. В костюмах в полоску, с бокалами в руках. У нас даже жесты одни и те же. Единственное, что могло бы различить нас в таком ракурсе, – это рост. Хотя и по росту мы приблизительно равны. То ли от ощущения единения, то ли от принятых на грудь двухсот граммов виски, но мне это мое наблюдение кажется очень прикольным. Хотя на самом деле это полная херня и отдает каким-то миром клонов.