Как воспитывать родителей или новый нестандартный ребенок - Леви Владимир Львович - Страница 72

Ноктюрн сыну

…Мы остались с тобой вдвоем, мой мальчик, ты спишь, а я думаю, как научиться быть взрослым… Ты так уверен, что я умею, всегда умел… А я не имею права тебя разуверять, до поры до времени…

Темно. Душно. Раскидываешься, бормочешь…

Не плачь, не просыпайся… Я слежу за полночью, я знаю расписание… Ты спи, а я тихонько расскажу тебе про нас с тобой, в одно касание…

Луна личинкой по небу ползет.

Когда она устанет и окуклится,

песчинками зажжется небосвод,

и душный город темнотой обуглится…

Не вспыхнет ни фонарик, ни свеча,

лишь тишины беззвучное рыдание…

И древние старухи, бормоча,

пойдут во сне на первое свидание…

И выйдет на дорогу Исполин.

И вздрогнет город, темнотой оседланный.

Он отряхнет кору песков и глин

и двинется вперед походкой медленной.

И будет шаг бесшумен и тяжел,

и равномерно почвы колыхание,

и будет город каждым этажом

и каждой грудью знать его дыхание…

Слушай, мой мальчик… Бот что спасет: строить Понимающий Мир. Начиная с себя.

Навык первый и главный: понимание непонимания.

Первое, мучительное, счастливое НЕ ПОНИМАЮ - главное, вечное!… Строить Понимающий Мир - здесь, сегодня, сейчас, в своих обстоятельствах, в своем непонимающем окружении - это страшно трудно, мой мальчик, это немыслимо сложно - не на бумаге, а в жизни…

Как я обрадовался, открыв, что не понимаю себя. Как ужаснулся - увы, не вовремя, - что не понимал ни своих родителей, ни друзей и возлюбленных, ни твою маму…

Как и ты, я слишком торопился быть понятым…

Не знает свет, не понимает радуга,

как можно обходиться без лица

и для чего ночному стражу надобно

ощупывать уснувшие сердца…

Но я узнал, мне было откровение,

тот исполин в дозоре неспроста:

он гасит сны, он стережет забвение,

чтоб ты не угадал, что ночь пуста…

Непонимающий Мир огромен и страшен, наивен и лжив. Он живет и в тебе, и ты часть его.

Если сумеешь взрастить в себе хотя бы пылинку Понимания, хотя бы намек - ты не напрасен…

Ты уже не однажды испытал это счастье, припомни…

Пускай и неразделенное, Понимание не пропадает. Тайным узором навечно вплетается в ткань живого… Ты слышишь?… Мы живем с тобой, чтобы что-то понять. Это невероятно важно, в этом великий смысл, даже если Понимание ничего не изменит. Жизнь - надежда понять…

…Ты спишь, мой маленький, а я вспоминаю, как горько плакал от двух горьких открытий.

Первое - смертность. «Неужели Я ТОЖЕ?… Мама, как?! И ТЫ ТОЖЕ?…» Прошло. Принято. (Приговор-неизвестно-за-что-будет-приведен-в-исполнение - неизвестно-когда-подождем-посмотрим-авось-амнистия.)

Второе - бескрылость. Еще горше. Как всем детям, мне снилось, до сих пор иногда снится, что я летаю - с упоительной естественностью, как бывает, только когда просыпаешься в сон, а на самом-то деле всего лишь живешь, и украдкой об этом знаешь, и ждешь случая…

Когда-нибудь ты босиком побегаешь

по облакам, как наш бумажный змей,

но ты еще не знаешь, ты не ведаешь,

какая сила в слабости твоей…

Тихо дышит над бумагой

голос детства. Не спеши,

не развеивай тумана,

если можешь, не пиши.

А когда созреют строки -

(семь бутонов у строки)

и в назначенные сроки

сон разбудит лепестки

и когда по шевеленью

ты узнаешь о плоде -

(по руке, по сожаленью,

по мерцающей звезде…)

на закрытые ресницы,

на седьмую их печать

сядут маленькие птицы,

сядут просто помолчать…

Ребенок:

знаю

что будет со мною

заранее знаю

идолом сделают

уши и нос обкарнают

но в Запределье

в мире высоком и тонком

вечным Ребенком останусь я

вечным Ребенком