Повелительница ястреба - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 63

— Я ничего не сказал мужчинам, но я-то знаю, что ты девушка. Я уже совсем большой, даже маме и сестре не разрешаю мыть меня. Я сам искупаюсь. Прошу тебя, госпожа Ромили, уйди. Я распоряжусь и для тебя приготовить бадью. Лорд Орейн ушел и, я уверен, вряд ли появится к утру. Тоже отправится искать женщин — видишь, я уже достаточно повзрослел, чтобы разбираться в таких вещах. Можешь помыться в его комнате, а потом лечь в постель.

Ромили невольно рассмеялась:

— Как прикажете, юный господин.

— Ты все шутишь надо мной, — обиделся мальчик.

— И не думаю. — Она постаралась придать лицу серьезное выражение. — Однако лорд Орейн поставил передо мной задачу приглядывать за тобой. Главное, чтобы ты тщательно вымыл ноги.

— Я уже много-много раз сам мылся в монастырской бане. Уже больше года… — похвастался он. — Так что прошу вас выйти, госпожа Ромили, пока вода не остыла…

Втайне Ромили была довольна подобной просьбой — как же ей самой хотелось обмыться, посидеть в горячей воде, распарить тело, помечтать… Однако нельзя было терять время, и девушка первым делом сбегала на конюшню, где достала из своей переметной сумы чистое белье. Когда вернулась, уже заканчивали наполнять горячей водой здоровенную кадку. Тут же на табуретке лежал ворох пушистых огромных полотенец, рядом стоял бочонок с мыльной травкой. Ромили отослала женщин из комнаты, одна молоденькая служанка задержалась, робко подошла к девушке и тонко намекнула:

— Я бы могла остаться и помочь вам, господин. Для меня большая радость потереть вам спину, поухаживать за ногтями на ногах… А если вы не пожалеете половину серебряной монеты, могу остаться с вами так долго, как вы пожелаете. Могу и постель с вами разделить…

Сначала Ромили опешила, потом ее бросило в краску, и она, чтобы скрыть смущение, чуть улыбнулась. Неужели, мелькнула у нее мысль, ее приняли за смазливого парня или женщине нужны деньги?

— Я сегодня очень устал, — наконец нашлась Ромили. — Только ванна и сон — более ничего.

— Можно и массаж сделать. После ванны… — Служанка потупила глазки.

— Нет, нет, ступай. Дай мне спокойно помыться, — твердо заявила Ромили, вручив служанке медную монету и поблагодарив за навязываемые услуги. — Через час можете все здесь убрать…

Наконец Ромили осталась одна, разделась, влезла в горячую, ароматно пахнущую воду. Немного понежилась и скоро принялась отчаянно тереть себя мыльной травой. Последний раз мыться ей пришлось в доме Рори, в грязном закутке, как раз перед несостоявшимся замужеством. В монастыре, конечно, она не могла позволить себе баню — то-то бы монахи всполошились! — вот и терла руки и щеки. Тем более опасно было посетить женскую баню в городе. Она там и вывеску видела…

Какая же все-таки радость — горячая ванна! Вымывшись, Ромили еще немного посидела в лохани, пока вода совсем не остыла, потом вылезла, насухо обтерлась полотенцами и надела все чистое… Она взгляда не могла отвести от постели Орейна, уже расстеленной, подготовленной девушками для сна. Хорошо ему — помоется в бане и отправится разыскивать женщин. Так и будут колобродить всю ночь, а эта прекрасная постель останется несмятой… Все они, как свиньи, напьются и залягут по кроватям у каких-нибудь шлюх. Ромили почувствовала укол ревности — ей припомнилось, что она не раз задумывалась, что вот за такого мужчину, как Орейн, она бы вышла замуж. Он был так заботлив, и — главное — его прикосновения не вызывали в ней отвращения. Боже, о чем это она, неужели ее волнуют какие-то подзаборные девки, в компании с которыми Орейн проведет ночь?

Ладно, подобные мечты ей совершенно ни к чему. Это скорее бредни, а не мечты. Надо позвонить в колокольчик — пусть служанки поскорее уберут здесь, а ей пора отправляться в собственный номер. На конюшню, где замечательно пахнет сеном, конским потом, навозом… Там такое мягкое сено! Потом колючки не выдерешь из волос. Если захочется, она может приказать, чтобы ей принесли горячие кирпичи и пару одеял. С ними будет теплее… Ромили натянула бриджи и позвонила в колокольчик, а сама прошла в коридор и осторожно заглянула в комнату Кэрила. Мальчик был в постели и уже почти засыпал, однако, увидев девушку, тут же сел, подозвал ее и крепко обнял, словно она была ему сестрой. Он пожелал ей спокойной ночи, скользнул под одеяло и почти сразу же заснул.

На миг у Ромили мелькнула мысль прикорнуть тут в уголочке — в дороге они часто спали в обнимку. Однако, представив, как будет смущен Кэрил, когда утром обнаружит Ромили в своей постели — не такой он маленький, чтобы не понимать, что такое женщина, — вздохнула и вышла из комнаты. Значит, судьба ее такая — все как люди: одни пьют, развлекаются, другие спят на необъятных кроватях, только ей спальня уготована в конюшне. Без сомнения, Орейн не явится домой раньше утра — может, стоит прилечь, соснуть немного?.. Если даже и явится, то так напьется, что рухнет и сразу захрапит. Он ее даже не заметит — в таком состоянии мужику все равно, кто перед ним — парень или собака. Тем более он не догадывается, что она женщина… Все время, что они провели в походе, гигант ни словом не обмолвился — значит, ни Кэрил, ни дом Карло не поделились с ним своим открытием.

Она поспит совсем немного, чуть-чуть, тут же проснется и убежит в конюшню, едва услышит, как он шагает по коридору, воюет с дверью. Его в пьяном виде за версту можно услышать.

Кровать выглядела так заманчиво… Здесь, в комнате, было так тепло, так ароматно пахло, простыни подогреты… Ромили не могла совладать с искушением — так и легла в рубашке. Нырнула под одеяло… «Вот, я же не сплю — полежу немного и отправлюсь на конюшню… Орейн может явиться раньше…» И заснула.

Дверь тихо скрипнула, и Орейн бесшумно вошел в комнату. Скинул плащ и, зевая, сел на край постели.

Ромили вскочила как ужаленная. Страх охватил ее — неужели она проспала?!

Орейн, заметив ее, усмехнулся:

— А-а, это ты, парень. Что вскочил? Кровать широкая, для двоих места хватит.

Ромили, к своему удивлению, обнаружила, что он трезв. Орейн протянул руку и потрепал ее по волосам.

— Какие мягкие… Ну что, хорошо помылся?

— Мне надо идти!..

Он отрицательно потряс головой:

— Дверь во двор уже закрыта, куда ты пойдешь? — В голосе его опять послышались нотки, свойственные жителям равнины. — Оставайся здесь, парень, я уже почти выспался.

Гигант принялся стаскивать сапоги, потом снял верхнюю одежду. Ромили тут же отодвинулась в самый угол постели, забилась под одеяло, притворилась спящей…

Она так и не поняла, что разбудило ее, по-видимому — уже потом решила она, — это был крик. Орейн вдруг как безумный заорал в постели:

— Ай, Каролин!.. Они схватят тебя!.. — и принялся дубасить кулаками по воздуху. Один из ударов едва не оглушил Ромили, однако она сумела увернуться, даже перехватить его огромную лапу, прижать к постели.

— Проснись, успокойся! Это только ночной кошмар! Ну, привиделось что-то…

— А-а-ах… — Орейн так тяжко и глубоко вздохнул, будто расставался с жизнью. Несколько мгновений он лежал недвижимо — лицо его приняло обычное осмысленное выражение, — потом заявил: — Мне снился брат — он попал в руки Ракхела, этого ненасытного паука.

Лицо богатыря отразило сильнейшую муку. Наконец он успокоился и вновь погрузился в сон. Ромили тоже свернулась клубочком и закрыла глаза.

Прошло несколько минут, и вдруг она почувствовала, как сильная, тяжелая рука коснулась ее тела, потом обняла.

Она принялась отбиваться. Орейн, не открывая глаз, мягко успокоил:

— Ах, парень, не бойся. Ты просто не понимаешь… Ты так похож на Каролина в ту пору, когда мы оба были мальчишками. У него были такие же рыжие волосы, он был такой же робкий, скромный, но, когда требовалось, умел быть мужественным.

Ромили начала бить крупная дрожь. Он вовсе не об этом, вовсе не о пакости! Он не знает, он ничего не знает. Но это все равно. «Все будет хорошо, я так и скажу ему — все будет хорошо!»