Повелительница ястреба - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 74

С ума сойти можно!

И люди — толпы людей!.. С первого взгляда видно, как разительно отличаются от горцев. Те были куда крепче скроены. В горах кутались в меха и кожу, иначе там от холода пропадешь; здесь же, в мягком, теплом климате, одевались куда легче, наряднее. И беспечнее, что ли… Расшитые, отделанные кружевами туники всевозможных цветов, яркие рубашки, светлые блузы и прозрачные покрывала на женщинах; пестрые плащи-пелерины и узкие брюки на мужчинах… Как в таких штанах сядешь на коня — они же непременно лопнут! Все эти наряды, конечно, красивы, отметила про себя Ромили, но по лесу или по горам в них не побродишь. В момент изорвешь…

Кое-кто на улицах внимательно присматривался и провожал взглядом ярко-рыжего мальчугана и стройную, одетую в мужской костюм всадницу. Ушки-то у нее проколоты — тю-ю, уж не из этих ли безумных фурий, что называют меченосицами? Вот плащ у нее замечательный, старинной работы… Кэрил, понизив голос, сказал:

— Они узнали меня. Они думают, что и ты из Хастуров, поскольку волосы у тебя огненные. Папа тоже так решит. Собственно, так оно, по-видимому, и есть. И ларан…

— Не думаю, — возразила Ромили. — Скорее всего, рыжие волосы — игра случая. Макараны были издавна как огонь, по крайней мере, моя прабабушка. Она смутно стоит у меня перед глазами, я тогда была так мала, что не могла усидеть в седле. Так вот, волосы у нее были светловатые, песчаного цвета и чуть-чуть в рыжину, но вот корни волос были кирпичного оттенка…

— Что и доказывает, что они вполне могли быть родственны Хастуру и Касильде, — заспорил мальчик, но Ромили отрицательно покачала головой.

— Это совсем ничего не доказывает. Я мало знакома с твоими сородичами. — Она тактично употребила слово, применяемое в горах, но закончила про себя: «Но то, что я знаю, мне совсем не нравится». Тут ей пришло на ум, что Кэрил обладает сильным лараном и вполне может прочитать фразу. Она застыдилась, опустила голову. Тот тоже отвел взгляд в сторону и ничего не сказал.

Теперь они выезжали на улицу, ведущую к центру города, где возвышался Большой дворец. С каждым шагом коня, приближающим ее к вражескому логову, она робела все больше и больше. Совсем немного — и она лицом к лицу встретится с этим ужасным Лиондри Хастуром — человеком, который, по крайней мере так утверждают, возвел на трон Ракхела и добился, чтобы прежний король Каролин был отправлен в изгнание. Скольких же людей он погубил, скольких выгнали из своих домов его приспешники! Народная молва стойко приписывала все злодейства режима Лиондри Хастуру.

— Не бойся, — ободрил ее Кэрил и указал на огромное здание дворца. — Папа будет очень благодарен. Он осыплет тебя милостями. Ведь ты же доставила меня в целости и сохранности. Он добрый, в самом деле, поверь мне, Ромили. К тому же я слышал, он обещал награду, когда гонец из Ордена принес ему весть, что меня сопровождают в Хали.

«Нужна мне его награда! — подумала Ромили. — Шкуру бы свою сохранить и голову в придачу». Как это свойственно юности, ей было трудно вообразить, что когда-нибудь пробьет ее смертный час, тем не менее слова Яни крепко запали в душу. К примеру, самоуправству сильных мира сего нет предела. И что ее отец? Помещик средней руки, хоть из родовитых, он и упрямствовал в меру своих возможностей, а здесь? В руках Хастуров судьбы тысяч людей, что я им? Мошка! Не понравится мой наряд или сболтну что-нибудь невпопад — придушат без долгих разговоров.

Ромили совсем оробела, даже руки задрожали. Какие огромные двери — Боже, настоящие ворота! А резьба на них… И позолота… Вот и гвардейцы, удивленно и радостно приветствующие юного принца. Ромили едва заставила себя улыбнуться им в ответ — так, растянув губы в глупой ухмылке, она и шла по лестнице. Мешали многочисленные придворные — их глаза так и выпытывали: кто она, откуда? Ну явилась! В сапожищах, вязаной шапочке с пером, драной рубахе — хотя плащ недурен. Знатный плащ! Особенно девушку смущали тесные штаны — все повторялось! Почему-то мужские взоры застревали именно на этой части тела. Это так унизительно… Она уже была готова спасаться бегством, однако Кэрил крепко ухватил ее за рукав. Тут к ним подошел высокий мужчина и вежливо, с поклоном сказал:

— Ваш отец ждет вас, молодой господин. Разрешите проводить вас.

Ромили решилась — такой момент нельзя упускать. Она встала по стойке «смирно» и кивком отдала честь. Потом объявила:

— Вы личный посланец дома Лиондри? Я вручаю вам принца… Позвольте откланяться…

— Еще чего! — завопил Кэрил. — Ромили, послушай, так нельзя. Ты должна встретиться с папой. Он желает наградить тебя…

«Могу вообразить», — подумала Ромили. Но все же ей показалось, что Яни была не права — слишком много воды утекло, поутихла жажда мести. На кой ляд сдалась она Лиондри Хастуру, никому не известная, дикая меченосица? Чем она ему насолила? Не до такой же степени он зверь, чтобы растерзать ее! И по лицам придворных, и по достаточно вольному поведению гвардейцев-часовых было видно, что злобы и ненависти в огромном дворце не более, чем в домах попроще. Она обернулась — коня ее уже куда-то увели… Ничего не поделаешь — придется идти. Или вот этот встретивший их человек… насколько же он элегантен, как свободно держится, язык не поворачивается назвать его слугой. Он сообщил, что отец дожидается Кэрила в музыкальном салоне, тот бросился в направлении комнаты, Ромили ничего не оставалось, как последовать за ним.

«Значит, сейчас я увижу лорда Хастура, этого кровожадного зверя, о котором мне говорил Орейн. Поосторожнее с мыслями, — предупредила она самое себя, — у него такой же сильный ларан, как и у Кэрила».

Наконец они добрались до салона, оказавшегося довольно вместительным, красиво обставленным залом. Из глубины кресла, стоявшего у окна, поднялся высокий худощавый человек. В первое мгновение, когда они вошли, Ромили заметила, что он держит маленькую арфу. Увидев сына, Хастур отложил инструмент и протянул к мальчику руки.

— Слава богам, Каролин, ты вернулся.

Он вновь опустился в кресло, и мальчик бросился к нему. Лиондри обнял ребенка, поцеловал его в щеку, для этого ему пришлось наклониться.

— С тобой все в порядке, сынок? Смотрю, выглядишь ты хорошо, цвет лица здоровый. Сестры не морили тебя голодом?

— Нет! — радостно воскликнул Кэрил. — Они хорошо меня кормили, были очень добры ко мне. Когда мы двинулись в путь, одна из них угостила меня пирожными и конфетами, а другая одолжила мне ястреба и позволила охотиться с ним, так что я мог добывать себе дичь на ужин. Вот эта девушка — хозяйка ястреба, — добавил он и, высвободившись из объятий отца, подтащил поближе к креслу слабо упиравшуюся Ромили.

— Она мой самый верный друг. Ее зовут Ромили.

Итак, она оказалась лицом к лицу с лордом Хастуром, высоким, худощавым до хрупкости, с длинным неподвижным лицом, которое, казалось, никогда не расслабляется. Четко очерченный подбородок, глаза серые, пронзительные… Сначала Ромили не могла догадаться: кого напоминали его глаза, потом дошло — так смотрят ястребы.

— Я благодарен вам за то, что вы были так добры к моему сыну, — сказал Лиондри Хастур. Голос у него был негромкий, этакий ясный, исполненный силы баритон. — После того, что случилось в Неварсине, я решил, что войны не избежать, но людям Каролина пришла в голову великолепная идея — взять его заложником, потом вернуть. Хитрый ход…

— Эта идея не принадлежала Ромили, папа, — заявил Кэрил.

Ромили замерла, но, по-видимому, мальчик сам сообразил, что пока еще рано упоминать имя Орейна, тем более Аларика. Не с первых же минут встречи дразнить гусей. Но было поздно — по крепко сжатым челюстям Лиондри девушка догадалась: отец понял, что не договорил сын. И голос Лиондри чуть изменился. Ромили готова была поклясться, что лорд мысленно сказал: «Еще одно очко не в пользу Орейна, а ведь этот человек клялся мне в верности еще до того, как присягнул Каролину. Что ж, придется взять женщину в заложницы; она может знать кое-что о местонахождении Орейна, а где один, там и другой…»