Повелительница ястреба - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 77

— В этих местах даже сторожевые птицы не смогут нас отыскать. Не знаю, есть ли подобные стервятники на службе у Лиондри — найти и воспитать их непросто, — однако береженого Бог бережет. Чем быстрее он потеряет наш след, тем лучше. Не хватало, чтобы я вывела его прямо на армию Каролина!

— Так вот куда мы направляемся!

— Орден меченосиц выделил отряд им в подмогу, — ответила Яни. — И ты можешь понадобиться, чтобы тренировать сестер. Заодно ты займешься боевыми конями. Каждый из нас должен заниматься своим делом, но в любом случае благо Ордена для нас превыше всего. Лиондри знает об этом, поэтому, считая, что мы в лагере, он вполне может рассудить, что рано или поздно я встречусь с Каролином. Если не ему, то это придет в голову Ракхелу. Как он должен действовать? Если удастся захватить меня и допросить с пристрастием с помощью лерони — хорошо. Если нет, значит, надо проследить за моим маршрутом. Вот почему я поспешила побыстрее покинуть лагерь и добраться до леса. Если даже соглядатаи уже кружили возле лагеря, то они нас все равно упустили. Ты ведь никакой слежки не заметила?

— Нет, — ответила Ромили.

— И как незаметно проследить за конным в степи? Невыполнимая задача!.. Значит, остается только сторожевая птица. Все равно, мы значительно опередили его. Ему-то надо сначала получить сообщение, потом дать указание, а у нас развязаны руки. Как ты считаешь, Ромили, — я слышала, у тебя сильный ларан, — нам что-нибудь угрожает?

Ромили на минуту задумалась, потом отрицательно покачала головой.

— Все равно, расслабляться нельзя. — Яни с тревогой глянула в сторону, откуда они приехали, потом перевела взгляд в небо, редкими клочками проглядывавшее сквозь кроны деревьев. Ее настороженность передалась и девушке.

Эту ночь они провели, укрывшись в чащобе. Яндрия запретила разводить костер. Опять поели хлеба с сыром, попили ключевой воды, животных привязали под деревом, сами расположились под другим, расстелили постели, накрылись одним одеялом (хотя Ромили, выросшая в горах, совсем не ощущала холода). Девушка тут же провалилась в сон. Спала сладко, пока ее не разбудили странные булькающие звуки. Сначала не могла понять — то ли вода где-то каплет, то ли ветер так странно шумит. Потом догадалась — это плакала Яни, тихонько и жалко всхлипывая… Ромили замерла от испуга, сердце забилось быстро-быстро, бросило в жар, но потревожить сестру она не решилась. Нечего лезть в душу спутницы; если бы Яни захотела с ней поделиться, то все рассказала бы сама. Тем более чем она может помочь взрослой женщине?

Когда она проснулась утром, на восходе, Яни уже встала и седлала коней. Глаза ее были сухи, лицо сурово, и, если бы не чуть покрасневшие веки, трудно было поверить, что тот плач, который Ромили слышала ночью, ей не приснился.

— Может, мы рискнем и разведем огонь? — спросила девушка. — Так хочется горяченького!.. Если мы, как ты говоришь, ушли от погони, зачем мчаться сломя голову?

Яни пожала плечами.

— Ладно, разведи огонь, только маленький… Ты же с гор и должна знать, как сделать, чтобы костер не дымил. Действительно, нет смысла осложнять путешествие больше, чем требуют обстоятельства. Я, наверное, совсем измучила тебя своими страхами. К тому же вновь сорвала тебя с места, не дала отдохнуть как следует… Если нас преследует Лиондри, то вряд ли он теперь сможет отыскать нас, если же кто-то другой, например Ракхел, то и он потерял след. Думаю, именно он пустил ищеек по нашему следу и выпустил сторожевую птицу. У-у, злыдень!

— Это уж точно, — подтвердила Ромили, не зная, что еще сказать. В любом случае ей это новое приключение нравилось. Что хорошего оставаться в лагере с тупыми, претенциозными воительницами, с которыми она так и не смогла найти общий язык? Надо уметь обращаться с мечом, конечно, следует овладеть приемами рукопашного боя, чтобы дать сдачи любому обидчику, но выставлять драку и кровь как главную цель жизни, пылать гневом и стараться доказать свое превосходство над сильным полом посредством грубой силы и тупости — это было выше ее понимания.

Ромили опустилась на колени и разожгла костер — положила сухие ветки, так что даже намека на дым не было, только колеблющиеся языки пламени. Кашу она сварила быстро. Когда женщины поели, оседлали коней, Ромили не выдержала и спросила:

— Ты все еще печалишься о Лиондри?

Яндрия, казалось, сразу поняла, что имеет в виду сестра.

— Моя печаль — это моя печаль, — чуть резковато ответила начальница, потом смягчилась: — Вот что меня мучает во всей этой смуте… Если бы ты знала, каков тогда был Лиондри! Настоящий мужчина, благородный человек!.. Как, почему Ракхел сумел подчинить его? Чем соблазнил? Я долго думала над этим: Лиондри можно было заставить плясать под свою дуду, только поманив властью. Власть, Ромили, — это страшная, бездушная сила… Необоримое искушение… Тот человек, которого я любила, умер. Так давно скончался, что даже богам не под силу вернуть его из той адской пропасти, в которой сгорают наши надежды. По-видимому, он до сих пор дорожит моим мнением — об этом говорят переданные тобой слова, все равно, послание или предупреждение. А может, это всего лишь игра в благородство — пойми, нового Лиондри я боюсь и плохо понимаю. Его поступки, случалось, вызывали у меня сомнения в здравости его рассудка. Может, слова эти не более чем начало какой-то многоходовой интриги — в этом он силен. Я не думаю, что он окончательно продал душу дьяволу… — Она сделала паузу, потом закончила: — Во всем виноват Ракхел. Но теперь поздно — Лиондри увяз по уши во всех этих злодействах. Неужели он до сих пор не разобрался, с кем имеет дело! Ведь Ракхел и его приспешники — негодяи из негодяев. Думаю, что теперь Лиондри обратного хода нет. А может, есть!.. — неожиданно заключила она.

Ромили молчала некоторое время, потом решилась спросить:

— Ты их обоих знаешь — и Ракхела, и Каролина. Как же тому удалось свергнуть законного короля с трона?

Яндрия пожала плечами:

— Не знаю. В ту пору, когда я покинула двор, Ракхел был самым ярым сторонником Каролина. Не уставал повторять, что король — самый-самый… Тот и поддался на лесть.

— Должно быть, Каролин — добрый человек, — задумчиво сказала Ромили. — Как бы то ни было, он доверяет людям. Тому же Орейну. И тебе… Вот бы взглянуть на него.

— Неужели ты его не видала, когда путешествовала с Орейном?

— Я знала, что король в Неварсине, но мы не встречались.

Яндрия удивленно вздернула брови, только добавила:

— Заканчивай с кашей, дитя мое, помой посуду, и отправляемся в дорогу.

Ромили молча выполнила, что было велено, оставшуюся пищу уложила в сумы. Уже вскочив в седло — оставалось только тронуть коня, — Яндрия вдруг сказала:

— Да, Каролин — добрый человек. Его единственный недостаток в том, что он слишком доверчив. Вот и с Ракхелом ошибся — нашел с кем дружбу водить! Ракхел — недестро, правда, получивший все законные права, кроме права наследования престола. Ты же знаешь, так всегда бывает с детьми от внебрачных связей. Если отец признавал ребенка, он становился членом семьи, но все равно незаконное происхождение накладывало свою печать. Подобный человек может занять самую высокую должность, никто не сомневается в благородстве его происхождения, однако он лишен права наследовать трон. Сколько Орейн ни доказывал Каролину, что Ракхел — змея, которую тот пригрел на груди, король не обращал внимания на его предупреждения. Считал, что Орейн завидует Ракхелу, ревнует, что ли… Орейн — и ревнует! Как такое могло прийти ему в голову!

— Но, вероятно, у Ракхела есть какие-то достоинства… Ведь не зря же Каролин приблизил его к себе.

— Я не могу судить объективно, ненависть слепит глаза. Понимаешь, Каролин — широкий человек, превыше всего он ставит честь. Он увлекается науками, новыми людьми… А Ракхел стремится к цели, как стрела, пущенная в мишень. Его заботит только власть — она ему и мечта, и жена, и надежда, и пища, и воздух! Он чем-то напоминает черную кошку, которая сходит с ума от запаха крови. А тот — от зловония власти… — Она сделала паузу, потом распорядилась: — Сегодня ты поведешь в поводу нашего червина. Я же поскачу вперед, чтобы разведать местность.