Повелительница ястреба - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 89

— Я бы не хотел, чтобы ты вот так поспешно судила об этом. Требуется ли обучение в Башне или нет — будущее покажет. Я тоже считал, что полностью овладел лараном… Еще в Неварсине так полагал — мол, теперь-то он в моих руках, куда хочу, туда и поверну. Но пока я оборонялся от него молитвами и постами, он подполз с другой стороны. Знаешь, с лараном нужен глаз да глаз, нельзя допускать, чтобы он вольничал. Выпустишь из-под контроля — тут тебе и крышка! Вот и я чуть не совершил подобную глупость…

Ромили нетерпеливо повела рукой — все эти туманные откровения были ей неинтересны. Подобные рассуждения к ней не имели никакого отношения…

— Послушай, — перебила она брата, — если нам приказано произвести разведку, и немедленно, давай займемся птицами… Тем более что сам наиглавнейший королевский советник соизволил лично отдать подобное распоряжение.

Руйвен опять хотел было что-то возразить — при чем, мол, тут сарказм, — но, взглянув на сестру, сразу стих. Ромили, готовая дать решительный отпор, не получив ответа, невольно задержала на нем свой взгляд. В черном балахоне, мешковатом, с воротом, стянутым тесемкой, он очень походил на монаха. Узкое отрешенное лицо, отсутствующий, ничего не выражающий взгляд — ну вылитый монах из Неварсина.

— Когда потребуется, — тихо сказал брат, — они придут и объявят. Ты бы занялась птицами. Тебе не кажется, что ремешок у Умеренности слишком туго затянут? Посмотри, ей старый шрам не натерло? Орейн объяснил, что он был еще до того, как ты появилась в их компании. Взгляни, пожалуйста, твои глаза зорче и опыта у тебя побольше.

Ромили молча принялась разглядывать ногу Умеренности — птицу она успокоила волной ласки и нежности, — пощупала кончиком пальца шершавую, уже зажившую натертость. Все было в порядке — и узелок не тесен, и ранка совершенно затянулась. Хотя можно еще раз каралой присыпать — это не повредит. Можно и хохолки присыпать. Она осторожно, по очереди взъерошила их и тоже посыпала порошком. От потницы и всяких паразитов, которые иногда появляются на перышках и причиняют птицам много беспокойств.

Руйвен стоял рядом, потом наконец заметил:

— Тебе следует извинить меня, что мне приходится использовать свои способности на войне, в то время как мне положено оставаться в Башне и заниматься обычным мирным трудом. С другой стороны, мы не должны закрывать глаза на то, что все королевства могут в один прекрасный день пасть, и тогда на нашей земле установится тирания Лиондри Хастура и этого негодяя Ракхела, у которого нет ни чести, ни ларана, ни чувства справедливости, только звериная алчность и жажда власти. Каролин, по крайней мере, держит слово.

— Ты так говоришь, и Орейн тоже, а мне так и не довелось взглянуть на короля.

— Ты его скоро увидишь, — раздался чей-то голос. Это был Орейн. Он, очевидно, услышал ее последние слова. — Яндрия рассказала, какой подарок ты подготовила королю. Очень своевременно, госпожа Ромили. Так что, прошу, вручите его сами.

Ромили вопросительно взглянула на брата.

Тот кивнул, снял охотничью перчатку и заявил:

— Я тоже пойду с тобой.

«Выходит, Руйвен — королевский сокольничий, а я считаюсь его помощницей. Так, что ли? Но почему? Я — меченосица и куда более опытна в деле приручения птиц! Руйвену все это не очень-то по нраву, он бы предпочел остаться в Башне, а для меня эта работа — вся жизнь. Выходит, в армии Каролина женщин, как и прежде, считают низшими существами?»

Эти бунтарские мысли сразу улетучились, как только она заметила Яндрию, державшую под уздцы вороного жеребца. Он уже был оседлан и, увидев Ромили, негромко заржал. Девушка похлопала коня по шее и сразу коснулась его сознания, омыла его волной ласки и любви.

Яндрия торжественно обратилась к ней:

— Для Ордена Меча большая честь, что мы можем вручить Его величеству такой замечательный дар, взращенный твоими руками. От имени всех сестер я выражаю тебе благодарность.

— Я всего лишь верный слуга Ордена, — ответила Ромили. — Для меня была большая радость работать с Солнечным.

— Вот он, видишь, идет рядом с лордом Орейном, — сказала Яндрия и указала на приближающуюся пару.

Ромили глянула в ту сторону — лорд Орейн был в костюме для верховой езды. Рядом с ним в темной одежде с накинутым капюшоном шел высокий мужчина. Девушка перехватила у Яндрии поводья.

— Ваше величество, — тем временем сказала Яндрия, обращаясь к нему. — Уделите нам несколько минут вашего драгоценного времени. — Она низко поклонилась и объявила: — Орден Меча имеет честь вручить вам этого замечательного коня. Его лично подготовила наш самый лучший тренер — Ромили.

Девушка склонилась в поклоне — не смела поднять глаз на короля, хотя чувствовала, что Орейн не сводит с нее глаз. Потом выпрямилась и, глядя на жеребца, объяснила:

— Ваше величество, его кличка — Солнечный. Он обучен всем аллюрам, всем необходимым приемам. Может совершить любой маневр. В выездке он непревзойден. В дороге он не знает усталости. Чтобы управлять им, не нужны ни плетка, ни шпоры.

— Если этим конем занималась сама госпожа Ромили, уверен, что все сделано как надо. Я знаю, она прекрасно чувствует душу животных…

Голос ей кого-то напомнил — девушка сразу не догадалась, кого именно, а когда подняла глаза, то увидала перед собой дома Карло из «Голубого озера». Заметив ее удивление, он рассмеялся:

— Простите, госпожа Макаран, что мне приходилось скрывать, — я давным-давно догадался, кто вы на самом деле…

Ромили невольно вспомнила тот момент, когда он коснулся ее своим лараном. В тот день она впервые осмотрела королевского коня, скакуна Орейна и червинов — в той пустынной местности. Вот встреча так встреча!.. Если бы не дом Карло, не Орейн…

Кстати, лорд Орейн как раз и не выразил особой радости по поводу подарка. Возможно, какие-то обстоятельства смущали его. По крайней мере, он ворчливо заметил:

— Как бы я желал, чтобы вы поделились со мной вашим открытием, ваи дом. Если бы я только знал, что рядом со мной девица, я бы не вел себя как последний осел.

Дом Карло — нет-нет, напомнила себе Ромили, Его королевское величество, предводитель Хастуров, сиятельный владелец Тендары и Хали — глянул на него с любовью, улыбка была полна доброты, и сказал:

— Ты, бреду, видел то, что хотел видеть, — и похлопал Орейна по плечу. Потом обратился к Ромили: — Я благодарю тебя и Орден Меча за этот изумительный подарок, за вашу верность. Поверь, ты по-прежнему дорога мне, с той же любовью буду относиться и к подаренному коню. Я слышал, что ты продолжаешь работать с теми сторожевыми птицами, которые выжили только благодаря тебе. Помнишь, что с ними творилось, когда мы встретились на пути в Неварсин? Я ничего не забыл, я все помню — память у меня хорошая… — Он запнулся, помолчал, потом официально заключил: — Меченосица, я рад! Благодарю тебя и в твоем лице всех сестер.

Ромили поклонилась, потом погладила жеребца, слилась с ним сознанием.

— Хорошенько послужи ему, — шепнула она на ухо наклонившему голову коню. — Подчиняйся каждому жесту, слушайся и люби его, как я… как я люблю тебя.

Она подала королю поводья и опять с поклоном отошла в сторону, откуда с замиранием сердца наблюдала, как Каролин вскочил в седло, подобрал уздечку…

«У него есть дар, и не менее сильный, чем у меня. Он справится, найдет с ним общий язык. Все будет хорошо. Слава Богу, что Солнечный не попал к какому-нибудь зверю в человеческом образе или бесчувственному мужлану. Уж кто-кто, а Каролин сам под стать этому коню — они подружатся».

Однако некоторое смутное волнение не давало ей покоя. Может, все дело в том, решила она, вспомнив, как резко Орейн отдалился от нее, что ему теперь становится не по себе от одной только мысли, что в ее присутствии он позволял себе много вольностей? Было дело, они и в таверне вино распивали, и на язык он не очень-то был деликатен, даже, не стесняясь, помочился при ней у монастырской стены. Вспомнив этот эпизод, Ромили одновременно и покраснела, и едва не прыснула от смеха. Каково ему теперь глядеть ей в глаза?