Призрачный свет - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 15

"Да все равно, магия это или нет, гораздо важнее сейчас вопрос, что подадут на десерт — фруктовый пирог или ореховый", — решила Труф. В любом другом случае тема для размышлений была бы иной — Торн Блэкберн. Сегодня Труф хотелось думать только о Джулиане Пилгриме. О неотразимом, обворожительном красавце Джулиане.

Она подняла с пола сумку и открыла ее, вытащила оттуда толстый блокнот, небольшой диктофон и приготовилась делать записи. Однако мысли Труф в этот момент были очень далеко.

"Магия или… нет?"

До сегодняшнего дня у Труф не было никаких сомнений на этот счет. Она смело и бесповоротно отвергала магию, считая ее разновидностью психологического мошенничества. Так было легче жить. Но она ни разу не встречала поклонника магии, который понравился бы ей лично. Сегодня же Труф натолкнулась на прекрасного человека, который верил в магию, всерьез занимался ею, но говорил о ней так же спокойно, как коллеги Труф по университету говорили о Чосере и физике подмолекулярного уровня.

"Разумеется, он ошибается", — вздохнув, подумала Труф. Великие умы возрождения от Фрэнсиса Бэкона до Исаака Ньютона верили в магию, но это совсем не значит, что они правы. Одно утешает — Джулиан попал в неплохую компанию.

Магия? Иллюзии, которые невозможно доказать, так же как и все другое, что зиждется на голой вере. Которая, как когда-то заметил Марк Твен, состоит в убежденности в существовании того, "чего, как вы хорошо знаете, быть не может".

Труф вздохнула, оперлась ладонью о щеку и уставилась в окно. В этот момент она была похожа на озадаченную простушку. Фантазии увлекали ее, Труф на секунду представила себе, что она осталась жить во Вратах Тени и что в процессе работы над книгой ей удалось лишить Джулиана Пилгрима его заблуждений.

Это был голос разума, говорившего, что пора кончать думать о том, как бы поцеловаться с мужчиной, которого ты всего два часа назад увидела впервые в жизни, и сделать что-нибудь, дабы оправдать свое присутствие здесь.

Она встала и, прихватив с собой диктофон, пошла осматривать сокровищницу, двери которой так радушно открыл перед ней Джулиан.

Здесь вдоль стен за стеклянными дверьми находились и те предметы, которые она видела изображенными на картине, и многое другое.

"Низкая чаша, похоже, сделана из обсидиана. Не такую же мне в прошлом году показывал Дилан? Как он тогда назвал это стекло? Не помню. Хорошо бы он был сейчас здесь. А это что? Похоже на булавки, которые прикалывают к шляпам. Интересная форма — в виде серпа. Изготовлены, по всей видимости, из меди. Остренькие. Надо было взять фотоаппарат и заснять всю эту чепуху. Несколько кинжалов, один с черной рукояткой и лезвием длиной дюймов в шесть…"

Труф продолжала диктовать, рассматривая разложенные за стеклом предметы: кинжалы с черными, белыми и красными ручками, корону с золотым диском — Труф видела ее на портрете. А вот точно такая же корона, серебряная, с изображением луны. Только из боязни обидеть Джулиана Труф не открывала дверцы шкафов и не дотрагивалась до описываемых предметов. Стоя у короны, она вдруг физически ощутила ее холод и тяжесть.

"Я слишком устала", — успокоила себя Труф. Она потерла лоб, снимая напряжение, и заставила себя пройти дальше.

"Но ведь кто-то носил все это. Кто? И есть ли где-нибудь полное описание той пресловутой работы Блэкберна. Джулиан, кажется, считает ее цели разумными. И такой же реальной, как и магия".

Трудно было думать и постоянно помнить, что все эти предметы — всего лишь дорогостоящий гардероб театра для придурков. Казалось, здесь сами вещи знают, для чего они предназначены, и ждут своего часа.

Труф отвернулась, стараясь подавить непонятно откуда возникшее чувство неловкости и неуверенности. Все, что здесь было собрано, не шло ни в какое сравнение с захватывающей восточной религией викка, некогда популярной среди студентов Тагханского университета. Труф доводилось даже тестировать самозваную "верховную жрицу религии викка", в связи с чем ей пришлось прослушать курс ее лекций и посмотреть демонстрацию чудодейственной силы. Только после этого Салли согласилась на эксперимент. В то время викка показалась Труф безобидным по сути увлечением, и результаты, полученные с Салли, показали это. Никаких таких особых возможностей и способностей, не считая ошеломляющей природной глупости, у Салли не обнаружилось.

Но то было совсем другое, мода. Здесь же Труф имела дело с иным. Она закрыла глаза и все равно продолжала видеть перед собой все эти атрибуты.

"Я просто устала. Если бы здесь был Дилан, он, не задумываясь и ни словом не упоминая о магии, дал бы с десяток объяснений моему состоянию и моим ощущениям".

Труф решительно направилась к книгам. Были тут работы и Кавендиша, и Вильсона, и множество книг предшественников Торна, например, такого же шарлатана и прощелыги Элайстера Кроули, называвшего себя "великим зверем". Труф слегка передернуло. Предполагалось, что вся эта коллекция называется блэкберниана, но Кроули умер в сорок седьмом. Что он мог сказать о Блэкберне? Труф взяла самую первую книгу, "Драгоценные камни равноденствия", и раскрыла ее.

"Моему верному зубу змеиному, Торну Блэкберну", — прочитала Труф и увидела подпись — округлые каракули в обрамлении каких-то таинственных знаков.

"Что еще за зуб змеиный?" — подумала Труф и тут же вспомнила цитату из Библии: "Неблагодарное дитя острее зуба змеиного".

Стало быть, Торн Блэкберн был неблагодарным? Но по отношению к кому? В тот момент, когда делалась эта надпись, ему было не более восьми лет. Если, конечно, надпись подлинная.

— Если так, тогда он должен был неплохо знать Элайстера Кроули, — сказала она в диктофон и тут же прибавила: — Но откуда? Ведь Кроули был англичанином, а Блэкберн — американцем.

Правда, некоторые имевшиеся у Труф источники указывали на то, что Блэкберн был англичанином, но тогда становилось непонятным, зачем он приехал в Америку. Проводить свою мифическую работу?

Это мог знать Джулиан.

Труф бегло просмотрела другие книги. Оказалось, что все они когда-то составляли библиотеку самого Блэкберна, поэтому Джулиан включил их в свою коллекцию. Труф начитала на диктофон названия книг, надеясь впоследствии проверить это:

— "Маг" Фрэнсиса Барретга; "Священная магия Абра-Мелина", издатель — Макгрегор Мазере; "Долина реки призраков"…

Две коробки с бережно сохраняемыми газетами. "Голос истины". Труф просмотрела пару желтых и потрепанных от времени газет. Причудливый, трудночитаемый шрифт местами стерся, но тема написанного была ясна — эзотерика.

Труф почувствовала, что с каждой строки сквозит надежда, характерная для тех очаровательных, наивных лет, когда она была еще совсем маленькой. Тогда казалось возможным все, даже остановить четырех всадников — болезни, войну, голод и смерть.

Теперь мир поумнел и стал практичнее. Будут появляться все новые болезни, не страшнее уже известных, войны станут еще более жестокими и несправедливыми, а люди не перестанут умирать от голода на улицах городов самой богатой страны мира.

Труф тряхнула головой, пытаясь избавиться от таких мрачных мыслей. Кухонная философия не даст ничего. Несмотря ни на что, нужно продолжать осматривать сокровищницу Джулиана. Собиратель — человек со странностями, если не разделить его взгляды, коллекция останется закрытой. Следовательно, Труф нужно хотя бы внешне согласиться с Джулианом и на некоторое время признать, что Блэкберн был великим человеком. К тому же, увидев скептицизм Труф, Джулиан может лишить ее доступа к блэкберниане в любой момент.

Оставалось просмотреть только ящики шкафов. Труф открыла первый ящик и сразу же поняла, что трех месяцев ей совершенно не хватит, чтобы все изучить. Она закрыла ящик и открыла другой. На нее смотрел плотный ряд папок без каких-либо указателей и надписей.