Призрачный свет - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 67

— Тогда оно просто растает, — возразил Джулиан.

Труф облегченно вздохнула. Джулиан, похоже, не собирался больше говорить ни о Торне Блэкберне, ни об исстрадавшейся Венере. Он снова стал тем же, кем впервые явился перед Труф — богатым и неглупым человеком. Немного, правда, хитроватым, но ему это даже шло.

Официант убрал посуду и принес вино в покрытой капельками росы бутылке. Стоявшее на столе серебряное ведерко с искристым мелким льдом было унесено.

— Ваше шампанское, сэр, — послышался голос официанта. — К сожалению, у нас не нашлось белого grande cuvee урожая восемьдесят второго года, разрешите предложить вам двойное cuvee урожая восемьдесят пятого. Смею надеяться, что вы останетесь им довольны. — Он наклонил голову, ожидая решения Джулиана.

Каким странным кажется мир, где не только произносят такие фразы, но где сам смысл их является крайне существенным. Это мир больших денег и немалых привилегий, в нем все отшлифовано и выверено, здесь любая самая мелкая неточность или шероховатость воспринимается как трагедия.

— Ничего страшного, — произнес Джулиан. — Ограничимся розовым, Труф? — спросил он.

Как впоследствии объяснил Джулиан, cuvee — это сладкое десертное шампанское. Вино в бокалах было похоже на внутреннюю сторону раковины, оно было таким же нежно-розовым. Труф пила сладкое вино и не ощущала этого, ей казалось, что оно совсем не касается ее горла, а легко скользит по нему, подобно немного густоватому запаху роз. Вино ошеломляло, делало Труф безрассудной и безответственной. И какая-то часть ее сознания радовалась этому.

"Но если я совершу какой-нибудь невероятный поступок, то только в одном случае — если захочу это сделать, а не в ослеплении блеском денег".

— Тебе нравится? — послышался голос Джулиана.

— Очаровательно, — ответила Труф. — Только мы, сухие архивные академики, ничего не понимаем в этой роскоши. Я, по правде говоря, к такому не привыкла.

— Ну что ж, будем адаптироваться. Вы танцуете, мисс? — шутливо спросил Джулиан.

Если бы Труф сказали, что в наше время еще сохранились рестораны с отдельными залами для танцев, она бы никогда не поверила, поспорила на деньги и проиграла бы. Джулиан нашел такое место, а вернее, целых три, ибо, потанцевав немного под оркестр в гостинице "Зеркало реки", они посетили еще два подобных танцевальных зала.

Когда Джулиан подвел свой БМВ к дверям Врат Тени, было уже очень поздно.

— Можешь выйти здесь, а я поеду поставлю машину в гараж, — сказал Джулиан. — И если не увидишь свою машину, не волнуйся, ее сегодня днем отвел в гараж Гарет. Я приказал ему сделать это еще утром. Начинаются дожди, так что машины не стоит ставить на улице.

— А как же он вел ее? — спросила удивленная Труф. — Ключи у меня, я их ему не отдавала. "И не отдам до тех пор, пока не спрячу "Страдающую Венеру" в место ненадежнее. Еще уезжая с Джулианом, Труф проверила сумочку, чтобы еще раз убедиться в том, что она лежит там.

— Да? Ну, значит, тогда он оставил машину здесь. Не возмущайся, если он зайдет за ними завтра утром. Желаю тебе спокойной ночи, дорогая.

Труф обрадовалась. Значит, продолжения не будет и не придется противостоять нежным или не очень ласкам. Она не хотела создавать себе дополнительных сложностей, и Джулиан почувствовал это. Довольная, Труф вышла из машины.

— И тебе того же, — произнесла она и, посмотрев на Джулиана, послала ему воздушный поцелуй. Поскольку в этом жесте есть некоторая доля сознательного самоунижения, Труф посчитала, что Джулиан не обидится. Уже подходя к двери, она услышала звук отъехавшей машины.

От выпитого вина и музыки голова Труф шла кругом, но сознание работало четко. Как только Джулиан уехал, Труф метнулась к своей машине. Она стояла там же, где Труф оставила ее, вернувшись из города. Труф быстро открыла багажник.

Книга была там. К шампанскому и музыке прибавилось расслабляющее чувство облегчения, и Труф улыбнулась. Послышался тихий звук закрываемой двери машины, значит, скоро появится Джулиан. Если Труф не хочет логического, как в магии, но нежелательного продолжения вечера, то нужно быстрее уходить. Труф торопливо зашагала к дому.

Стоило только Труф войти в свою комнату, как к ней вернулось уже давно покинувшее ее чувство спокойствия и уверенности. Теперь комната не казалась Труф такой неуютной и опасной. Она стала вполне надежным и уютным убежищем.

Труф понимала, что произошло. Теперь она чувствовала присутствие Торна Блэкберна, а он не сделает ей ничего плохого. Она верила в это так же, как верит доверчивый ребенок, бессознательно. Почему? Да потому, что исчез тот груз ненависти к Торну, который она носила в своем сердце столько лет.

"Знание истины делает тебя свободным". Труф было уже все равно, мертв ли Торн или вернулся в этот мир. Жизнь его и поступки еще оставались для нее загадкой, таинственной, а порой неприятной, но в одном Труф была уверена вполне — ни случайно, ни нарочно Торн Блэкберн не будет причинять зла своей дочери.

Когда-то он очень любил ее.

Он любит ее и сейчас. С этим чувством в глубине Труф Джордмэйн какая-то ее часть, доселе робкая и забитая, начала подниматься и расправлять крылья.

— Слышен глас шампанского, — пробормотала Труф вслух, поразившись тональности своих раздумий. Она со стоном рухнула на кровать и сбросила туфли. Свои новые прекрасные туфли, которые она в первый раз надела и уже успела натанцеваться. Столько впечатлений.

Лежа на спине, Труф хмурилась, уставясь в потолок.

Любовь — это все, конечно, очень хорошо, но для возвращения из иного мира и ее явно недостаточно. Если бы дело было в одних только привязанностях, тысячи и миллионы вернулись бы в этот мир, чтобы утешить всех своих близких, плачущих по ним. Присутствие Торна Блэкберна не объясняется одной лишь любовью.

Если он в самом деле здесь. Но тогда Труф можно считать полноценной сумасшедшей, вполне созревшей для интенсивного лечения в психушке. Саму ее личную убежденность в чокнутости можно считать симптомом болезни.

Чем она может доказать, что видела Торна здесь? Труф попыталась вспомнить, о чем говорил и что делал Торн в ее комнате.

"Да, точно, он просил меня вернуть ему драгоценности. Они в машине, рядом со "Страдающей Венерой". Нужно завтра взять их и положить где-нибудь в доме". — Труф услышала свои мысли как бы со стороны.

Но не исключено, что самым опасным и пугающим как раз является ее категорическая, безусловная вера в реальность существования Торна.

12. Истинная ложь

Когда клянешься мне, что ты вся сплошь

Служить достойна правды образцом,

Я верю, хоть и вижу, как ты лжешь…

"В ту ночь тетушка Кэролайн унесла "Страдающую Венеру" с собой. Только она могла сделать это, но что ее заставило? Скажи мне, что?"

Откуда-то издалека донесся топот и шум. Труф казалось, что она слышит дробный стук копыт приближающихся коней.

"Ты умная девочка, Труф, и ты все понимаешь. Все факты у тебя есть. И книга тоже у тебя. Теперь решай сама".

Нет, это не лошади.

"Но как же тогда…" Труф попыталась протестовать, но тут вздрогнула и проснулась.

Труф осмотрелась и увидела, что лежит на кровати. Ошеломленная ото сна, она подозрительно осматривала комнату. Громкий стук в дверь вернул ее в реальный мир.

— Дверь, — прошептала Труф. Голова у нее кружилась и немного побаливала. — Подождите, сейчас открою, — крикнула она и посмотрела на часы: было почти девять. "Вы с ума сошли, сейчас только девять часов утра!" — возмущенно кричало сознание Труф. Она спала всего четыре часа, неудивительно, что никак не может сориентироваться.

— Труф! — услышала он голос Гарета. — Там приехал какой-то грузовик, привез шесть контейнеров. Водитель говорит, что это тебе прислали из университета.