Руины Изиды - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 12

Миранда открыла позолоченную дверь.

— Эти комнаты предназначены для ученой дамы, — она помялась, — и ее спутника. — Впервые она взглянула на Дала, но очень быстро и стыдливо. Цендри внезапно показалось, что Миранда хотела бы и ему оказать какую-нибудь любезность и сделала бы это, если бы только знала, как вести себя с мужчинами.

„А видели ли они вообще мужчин? — мелькнула в голове Цендри странная мысль. — Все они ведут себя так, будто никогда не глядели на мужчину. Это нелепо, дико, ведь их окружают мужчины. Что это? Как объяснить подобное отношение?

Пока никак, я здесь всего два часа, поэтому лучше об этом не думать“.

Комната была сплошь увешана шторами. Они были везде, не только на окнах, но и на стенах. Миранда показала Цендри, как нужно задергивать шторы на окнах, чтобы можно было спокойно смотреть, не опасаясь яркого, бьющего в глаза солнечного света. Миранда подошла к одной из штор и отдернула ее. За ней оказалась маленькая чистенькая комнатка.

— Здесь ученая дама может найти самые разнообразные напитки, — пояснила Миранда. — Вы будете пользоваться той же ванной, что и ваш спутник? — спросила она. — Если нет, то внизу есть ванная для мужских особей.

— Хватит одной ванной, — быстро ответила Цендри.

В центре комнаты находилась кровать, выше и уже которой Цендри видеть не приходилось. Она даже испугалась, ей показалось, что она уже падает с нее. Миранда тем временем показывала полки и вешалки для одежды. Последние были смонтированы на кронштейнах, которые можно было быстро придвинуть к себе. Полки для книг были снабжены держателями, очень нужными устройствами в мире, где землетрясения являются обычным явлением. В одном из углов комнаты, за перегородкой, находилось большое зеркало и рядом с ним откидной стульчик, в другом углу было нечто вроде алькова. Весь его пол плотно устилали роскошные подушки, большие и мягкие. Леди Миранда бросила на альков стыдливый взгляд и негромко произнесла:

— Когда мать сообщила мне, что ученая дама приезжает вместе со своим спутником, я подумала, что ей может понадобиться уголок для развлечений. — Она снова бросила быстрый взгляд на Дала. Цендри угадала назначение алькова и смущенно покраснела. В то же время ее так и подмывало расхохотаться над застенчивостью Миранды.

„Как просто, всего одна деталь — отстраненность от мужчины, о чем свидетельствует эта ужасная узкая кровать, и вместе с тем сибаритский уголок, — а говорит она об их отношении к сексу больше, чем десятки фильмов и лекций о сексуальных традициях и нравах разных народов“. Цендри посмотрела на Дала и поняла, что он тоже обо всем догадался. Уголки губ у него подрагивали, и Цендри испугалась, что он вдруг в голос засмеется.

— Вы очень любезны, леди Миранда, — поблагодарила она предусмотрительную девушку. — Мне будет здесь очень удобно.

Пробормотав несколько невразумительных, ничего не значащих официальных фраз и заверив Цендри, что ее багаж будет скоро принесен, леди Миранда повернулась и направилась к двери. На ходу она еще раз предупредила ученую даму, что если той что-нибудь понадобится, то нужно всего лишь позвать ее, Миранду.

— Примите мою искреннюю благодарность за оказанную нам честь и радушный прием, — ответила Цендри. Она сознавала, что, говоря „нам“ вместо „мне“, сильно рисковала, но, вспомнив про предоставленный уголок для развлечений, Цендри снова охватило веселье — они сами дали понять, что признают существование Дала фактом.

Цендри церемонно поклонилась.

— Я хочу попросить только об одном — простить, если мы по неведению чем-нибудь обидели вас.

Цендри впервые за свою жизнь произносила эту заученную со студенческой скамьи фразу. Во время учебы, да, впрочем, и сейчас, она считала ее обычным разговорным штампом, принятым к употреблению при контактах с представителями иных культур, поэтому эффект, который она произвела, изумил Цендри. На лице Миранды вдруг появилась улыбка, но не дежурно-вежливая, а неподдельно искренняя и очень милая.

— Вы так добры ко мне, ученая дама, — сказала Миранда. — Мне очень хочется, чтобы вам здесь было хорошо. — Она опустила голову и прошептала: — Вам обоим. — Покраснев, Миранда вышла из комнаты.

Когда дверь за Мирандой закрылась, Дал испустил тяжелый вздох и рухнул на подушки уголка развлечений.

— Шарриоз, — хохотал он в подушку. — Ну и мирок! Цендри, мне кажется, если они хотят войти в Единое Сообщество, им придется кое-что изменить в своих мозгах. Как ты думаешь, Цендри, им это удастся?

Цендри хотела возмутиться и возразить, что, во-первых, ничто не говорит за то, что они хотят войти в Сообщество, а во-вторых… Но она промолчала. Она поняла, что Далу нужно снять напряжение, не всякий мужчина может спокойно мириться с тем, что его считают частью багажа или предметом для любовных утех. „Бедный Дал“, — думала она, глядя на него. Ей очень хотелось помочь ему, но как? Что она могла сделать?

— Давай посмотрим, как тут выглядит ванная, — попыталась Цендри хотя бы на время отвлечь Дала от тяжелых мыслей. — Некоторые ученые считают, что по сантехнике можно определить степень цивилизованности.

— Совершенно верно. — Дал пришел в себя и снова стал таким же спокойным и уверенным в себе, как и прежде. — Я сам тебе об этом говорил, помнишь? Когда я изучал остатки цивилизации на Серпенс Дельта-4, я обнаружил восемь видов туалетов и ванных. Каждая каста населения Дельты пользовалась своим типом. Нещадно каралось не только мытье в ванной, предназначенной для более высокой касты, люди низших каст не могли даже близко подходить к ванным и туалетам для знати. Давай посмотрим и на местные ванны, пока они не стали ископаемым материалом.

— Послушай, Дал, — голос Цендри зазвучал неожиданно серьезно и глухо, — мы с тобой делаем одну и ту же работу, правда? Я изучаю культуры и цивилизации, пока они существуют, ты изучаешь их после того, как они исчезли, но в принципе это одна и та же работа, разве не так, дорогой?

— Ну, в общем, так, — ответил Дал примирительно, но без энтузиазма. — Хотя объективно оценить какое-либо общество невозможно. Исследователи, изучающие его, всегда будут субъективны в своих суждениях, ведь они отталкиваются либо от своих собственных критериев и оценок, либо от критериев и оценок того общества, которое они изучают. Дать справедливое определение общества можно только в одном случае — если рассматриваешь его в исторической перспективе.

Цендри уже неоднократно слышала этот монолог и никогда с ним не соглашалась. На этот раз она сочла за лучшее не спорить и отправилась осматривать ванную. Дал последовал за ней.

— Если культуру следует определять по сантехнике, то Матриархат заслуживает самой высокой оценки, — сказала Цендри, оглядывая роскошную ванную комнату. Она действительно была великолепна. Широкая, удобная ванна, прекрасный туалет, несколько душей, расположенных на разной высоте, краны, приборы и устройства, о назначении которых Цендри и не догадывалась, — все несло на себе печать изысканности и склонности к роскоши. Цендри особенно заинтересовала ванна для детей, неглубокая, с перилами и душем, из которого текла только теплая вода. Цендри еще раз посмотрела на незнакомые предметы и, улыбнувшись, решила позже выяснить их функции экспериментальным путем.

Дал с сомнением оглядел роскошную ванную комнату, поморщился и наконец вынес приговор:

— Я абсолютно убежден, что общества, которые придают такое большое значение уходу за телом и стремятся к ненужной роскоши, находятся на грани упадка. Общества сильные и жизнеспособные склонны к простоте и минимальному удобству, я бы даже сказал, к спартанскому образу жизни. Гипертрофированная, болезненная тяга к физическому комфорту больше характерна для общества, в котором основные приоритеты формируют и устанавливают женщины.

Цендри недовольно посмотрела на Дала. Она не очень поняла, что он сказал, но решила достойно ответить.

— Все общества стремятся сделать свою жизнь более удобной в меру своего понимания комфорта.