Вынужденная посадка - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 35

Он сосредоточенно вперил взгляд куда-то в самую гущу загромоздивших стол бумаг; и Гарри Лейстер, бывший капитан межзвездного корабля, понял, что может быть свободен.

13

Юэн Росс в нерешительности замер над карточкой генетического архива и поднял взгляд на Джудит Ловат.

– Честное слово, Джуди, – произнес он, – я вовсе не пытаюсь усложнить тебе жизнь, эта информация действительно важна для архива. Так кто был отец?

– Я уже говорила, и ты мне не поверил, – бесстрастно отозвалась та, – а если знаешь лучше меня, пиши, что хочешь.

– Не знаю прямо, что и сказать, – Юэн пребывал в растерянности. – Не помню, честно говоря, чтоб я был с тобой, но как скажешь…

Она упрямо помотала головой, и врач издал тяжкий вздох.

– Опять та же история насчет пришельца. Джуди, неужели ты не понимаешь, насколько фантастично это звучит? Насколько невероятно? Ты что, возьмешься утверждать, будто аборигены настолько похожи на нас, что способны скрещиваться с нашими женщинами? – Он замялся. – Джуди, а ты, часом, не шутишь?

– Ничего я не утверждаю, Юэн. Я не генетик, я простой диетолог. И я рассказываю все, как было.

– Да – но ты была тогда невменяема. Оба раза.

Невесомым движением Хедер тронула его за локоть.

– Джуди не врет, – сказала девушка. – Она говорит правду – или то, что считает правдой. Пожалуйста, спокойней, Юэн.

– Но, черт возьми, что бы там она ни считала – это же не доказательство! – Со вздохом пожал плечами Росс. – Ладно, Джуди, как хочешь. Но это должен был быть Мак-Леод – или Забал. Или я. Что бы там тебе ни казалось, других вариантов нет.

– Ну, если ты так говоришь, значит, конечно нет, – отозвалась Джуди, тихо поднялась и удалилась; и не заглядывая в карточку, она знала, что там написал Юэн: «Отец неизвестен; возможно – Мак-Леод, Льюис; Забал, Марко; Росс, Юэн».

– Дорогой, – тихо сказала Хедер, когда за Джудит закрылась дверь, – уж больно ты с ней был суров.

– Так уж получилось – мне почему-то кажется, что столь суровая планета не самое подходящее место для фантазий. Черт возьми, Хедер, меня ведь учили тому, что спасать жизнь следует любой ценой – любой ценой! А люди уже умирали у меня на руках… и я позволял им умереть… – Глаза молодого доктора диковато блеснули. – Нет, когда не дует Призрачный Ветер, мало быть просто в здравом уме, мы должны быть в суперздравом уме, чтобы хоть как-то компенсировать временное помешательство!

Хедер добрую минуту раздумывала, прежде чем ответить.

– Юэн, – наконец произнесла она, – а как отличить одно от другого? Может, то, что на Земле сочли бы здравомыслием, будет здесь отъявленной глупостью? Например… ты слышал же, что главврач обучает женщин дородовому уходу и как принимать роды – на случай, если (это я цитирую его слова) зимой будет столько потерь среди личного состава, что одна медслужба не справится. Еще он говорил, что сам не принимал родов с тех пор, как был интерном… действительно, в Космофлоте такое случается нечасто. Так вот, а начал он вот с чего: если женщине угрожает выкидыш, не следует принимать никаких экстренных мер для его предотвращения. Если постельного режима и теплого одеяла не достаточно, чтобы спасти ребенка, ничего больше делать не надо – ни гормоны колоть, ни пренатальные стимуляторы, вообще ничего.

– Ушам своим не верю! – вырвалось у Юэна. – Это же преступление.

– Точно так же говорил и доктор Ди Астуриен, – кивнула Хедер. – На Земле это было бы преступлением. Но здесь, по его словам, выкидыш – это единственный способ, каким природа может избавиться от зародыша, не способного привыкнуть к местным условиям – силе тяжести, там, и так далее. Лучше пускай пораньше произойдет выкидыш, и женщина начнет все заново – чем еще шесть месяцев донашивать ребенка, который все равно умрет или вырастет дефективным. На Земле мы могли позволить себе роскошь даже спасать дефективных детей – со смертельными наследственными заболеваниями, умственно отсталых, с родовыми травмами, нарушениями развития плода и прочим в том же роде. У нас была специальная аппаратура и целая инфраструктура для таких вещей, как переливание крови, трансплантация органов с гормонами роста, реабилитация и воспитание дефективных детей. Но здесь, если мы не хотим когда-нибудь оставлять дефективных детей на съедение диким зверям или… убивать самим – лучше заранее свести число их к абсолютному минимуму… Кстати, половина дефективных детей, рождающихся на Земле – не знаю, может, не половина, может, и девяносто процентов, на Земле ведь давным-давно укоренилось, что выкидыш следует предотвращать любой ценой – появляются на свет потому, что природе не дали осуществить естественный отбор, помешали умереть ребенку, который все равно ведь не жилец. А на такой планете, как эта, речь, между прочим, идет о жизни или смерти всей нашей популяции – мы просто не можем позволить наследственным заболеваниям и врожденным дефектам попасть в генофонд. Теперь понимаешь, что я имею в виду? То, что на Земле сочли бы безумием, здесь абсолютно необходимо для выживания. Естественный отбор должен идти своим чередом – а значит, ни в коем случае нельзя героически предотвращать выкидыш или спасать ребенка со смертельным наследственным заболеванием или родовой травмой.

– А при чем тут сумасшедшие россказни Джуди, будто отец ребенка – инопланетянин? – требовательно поинтересовался Юэн.

– А вот при чем. Мы должны научиться мыслить по-новому – а не отвергать что-то с порога только потому, что это фантастично звучит.

– Ты что, веришь, будто какой-то там неведомый абориген… ну хватит, Хедер, ради Бога!

– Какого именно бога? – полюбопытствовала Хедер. – Все боги, о каких мне доводилось слышать – земные. Я понятия не имею, кто зачал ребенка Джуди. Меня там не было. Но она-то была – и в отсутствие доказательств я предпочитаю поверить ей на слово. Склонности к фантазированию за ней не замечалось, и если она заявляет, что с ней занимался любовью какой-то инопланетянин, и она забеременела – черт побери, я буду этому верить, пока не докажут обратного. Или, по крайней мере, пока я не увижу ребенка. Если он будет как две капли воды похож на тебя или на Забала, или на Мак-Леода – тогда, может быть, я поверю, что Джуди спятила. Но во время второго Ветра ты мог в определенной мере себя контролировать. Мак-Аран мог до определенной степени себя контролировать. Очевидно, после первого раза вырабатывается некоторый иммунитет к действию этой галлюциногенной пыльцы. Джуди дала вполне рациональное объяснение тому, что она делала во время второго массового улета – и это логически стыкуется с тем, что, по ее словам, было с ней в первый раз. Так почему бы не истолковать сомнение в ее пользу?

Медленно двигая карандашом, Юэн вычеркнул из карточки все имена, оставив только: «Отец: неизвестен».

– Это единственное, что мы можем сказать с уверенностью, – наконец произнес он. – Ладно, потом разберемся.

В большом здании, где размещались столовая, кухня и актовый зал – хотя уже строилась отдельная кухня, из тяжелого бледного полупрозрачного местного камня – несколько женщин из коммуны Новые Гебриды, в клановых юбках и теплых форменных куртках, готовили обед. Одна из них, девушка с длинными рыжими волосами, напевала негромким сопрано:

Грустно вдоль воды брожу,

день же клонится к закату.

Где сын солнца дочь лесов привораживал когда-то,

почему сидеть, вздыхать я должна одна, устало дергая, дергая, дергая орляк?..

На кухню зашла Джуди, и девушка умолкла.

– Доктор Ловат, все готово. Я сказала им, что вы в госпитале, так что мы начали без вас.

– Спасибо, Фиона. Скажите, пожалуйста, а что это такое вы пели?

– А, это из наших старых островных песен, – ответила та. Вы не знаете гаэльского? Так я и думала… Это «Любовная песнь феи» – про фею, которая полюбила смертного и осталась вечно бродить среди Скайских холмов, разыскивая его, недоумевая, почему он к ней не возвращается. По-гаэльски это звучит гораздо лучше.