Тигр, светло горящий - Нортон Андрэ - Страница 81

– Конечно, нет, – отрезал Фиделис. – Но должны же мы что-то делать! Уж наверняка мы можем предположить, как он достигает этого и сделать вывод о том, что нам противостоит!

– Он привязывает души к телам, это понятно, но ему нужно, чтобы получившаяся вещь напоминала живого человека, – сказала Козима после тяжелых раздумий. – Верит, тут мне мысль в голову пришла. Есть ли способ освободить эти души?

– Он связывает их при помощи чего-то, что пьет кровь, – добавила Эльфрида, чувствуя, что в словах Козимы есть ключ к так необходимому для них решению. – Что-нибудь, кроме демона, пьет кровь? Я никогда о таком не слышала.

– И я, – сказал Фиделис, поднимая голову, как сделавший стойку пес.

Козима покачала головой и развела руками. Верит задумчиво нахмурилась:

– Ты права, Эльфрида. Наверняка это демон. И если душа связана демоном, то ее можно освободить при помощи экзорцизма. Беда в том, что я никогда не слышала, чтобы кто-то, кроме демона, пил кровь, но это не значит, что такого существа не знает Аполон.

– А не повредит ли экзорцизм? – резко спросил Фиделис. – Нам что, ничего больше не остается, что ли?

– С ходячими мертвецами – нет, – сказала Эльфрида. – Вряд ли им хоть от чего-то может стать еще хуже. – Она добавила еще:

– Они страдают, я не сомневаюсь. Они понимают, что с ними случилось, по крайней мере, поначалу. Это видно по их лицам.

– Но экзорцизм может повредить самому экзорцисту, – напомнила Верит. – Особенно если демон выходит из-под контроля, но еще не изгнан. – Она сурово обвела взглядом собравшихся. – Вот потому этот обряд совершается нечасто.

– Если бы нас собралось побольше... – начала было Эльфрида, но голос ее сорвался. – Похоже, мы вернулись к проблеме нашего раскола. Мне кажется, что те, кто нетверд сердцем, могут помешать нашим усилиям.

– Если мы будем проводить обряд здесь, – возразила Козима, – мы призовем силу Сердца. Разве нет? Разве Сердце здесь не для этого?

– Но ведь мы будем проводить обряд экзорцизма по крайней мере на глазах у четверти наших людей, если это будет здесь, – указала Эльфрида. – А некоторые из них явно работают на Аполона. И уж если мы в этом не объединимся, так я вообще не знаю, что нас может объединить!

– Что? – удивленно раскрыла рот Козима. – Что ты говоришь?

Эльфрида уставилась на нее, затем прикусила губу – она забыла, что не все в их маленьком кругу знали о ее разговоре с Верит.

– Когда в следующий раз будешь у алтаря, – посоветовала ей Эльфрида, – посмотри по сторонам. Увидишь, сколько послушников и послушниц не смотрят на Сердце. Вот потому мы и держим их вместе, чтобы они ничего не натворили.

– Некоторые, – согласилась Верит, – но их слишком мало, чтобы помешать нам, разве что кто-то будет им попустительствовать. А таких дураков в моем Ордене мало...

– Да и в моем, – отрезал Фиделис, – мало. Эльфрида? Она пожала плечами:

– Кто знает? В моем Ордене не обсуждали такого, но большинство из наших придерживаются традиций и не дадут послушникам помешать какой-нибудь церемонии.

Все посмотрели на Козиму, и Эльфрида подумала – а последовала ли та их совету, когда они в последний раз это обсуждали.

– Да, я была в комнате для отдыха, – сказала она. – И мой Орден живет не в одном монастыре, как ваши. Целители достаточно повидали и много говорят друг с другом, так что им известно, что происходит в городе. Мы знаем об этом так же хорошо, как и те из вас, кто выслушивает исповеди. – Она подняла брови. – И по тому, что я слышала об этом, вы спокойно можете руководить из исповедальни шпионской сетью.

– Очаровательная идея, – впервые за ночь улыбнулась Верит. – Если нас еще раз захватят, мы обязательно об этом вспомним. И все же, что думают целители?

– Мы реалисты, – с горечью ответила Козима. – Аполон и его слуги – это воплощенное зло, генерал Катхал – кровожадный ублюдок, император, вероятно, не знает о том, что творится. Я слышала толки, что нам ни в коем случае не следовало открывать перед ним ворота.

– Любопытно, – задумчиво сказал Фиделис. – Может, стоит попытаться пробиться к императору, как думаете? Или это просто невозможно?

– Скорее всего, нет, – с тяжелым вздохом ответила Эльфрида. – Когда правитель отрывается от народа, это либо из-за того, что ему все равно, или если его постигает какая-нибудь беда вроде маразма.

«Какая страшная мысль...»

Фиделис присвистнул, совершенно озадаченный.

– Ты думаешь, Аполон и его прибрал к рукам?

– Из того, что я слышала, – ответила Эльфрида, – мне кажется, что император слишком молод для того, чтобы впасть в маразм. – Затем добавила с уверенностью родителя:

– И ни один хороший отец не обошелся бы с сыном так, как он поступил с Леопольдом.

– Если все в руках Аполона, – медленно проговорила Козима, – то мы просто обязаны узнать, как уничтожать его черных.

Верит смотрела мрачно.

– Ну, если подвернется случай, попробуем экзорцизм. А сейчас лучше всего молиться. Давайте-ка все немного отдохнем, а к заутрене вернемся.

Они встретились в часовне после очередной молитвы. Эльфрида так и не успела поговорить с Верит с глазу на глаз, но что-то в лице первосвященницы сказало ей, что у Верит есть для нее кое-какие известия.

«Может, Шелира приходила к заутрене?» – подумала она. Она надеялась на это – слишком долго она ничего не слышала о том, что происходит с Шелирой и Лиданой. Ходили слухи о каких-то событиях в гавани, но это были пока всего лишь слухи.

Стекло показало пустую рабочую комнату. Поискав, они увидели Аполона, без сознания лежавшего на постели, совершенно одетого.

– Вряд ли можно надеяться на то, что он потерпел неудачу, – с сомнением сказал Фиделис. – Скорее всего, уработался до полного истощения.

– Никогда не следует забывать о надежде, – тихо, но твердо ответила Козима.

Эльфрида, все еще глядя в стекло, мельком подумала о дочери и внучке. В особенности она беспокоилась за Шелиру, поскольку даже ей, старухе, было совершенно ясно, что она потихоньку привязывается к своему предполагаемому врагу, принцу Леопольду.

«Что-то она поделывает сейчас? Если бы нам только удалось как-то переманить Леопольда на нашу сторону! Даже если бы он ничего не делал, просто был бы с нами... Мне просто невыносимо видеть, как такой хороший юноша страдает лишь из-за того, что хранит верность дурному человеку».

Одной этой мысли хватило, чтобы видение, к ее удивлению, изменилось. Стекло подернулось рубиново-красной дымкой, а когда оно прояснилось, там появилось новое изображение. Хотя оно и было очень темным, она увидела Шелиру. Она с еще одним человеком, лица которого Эльфрида не видела, поскольку он наклонил голову, волокли третьего по подземному ходу. Эльфрида узнала – этот ход вел к часовне.

«Кто это? И почему Шелира ведет по тайному ходу двух чужаков?»

Третий казался всего лишь темной фигурой, но Эльфрида вдруг что-то ощутила. Может, это были чувства Шелиры? Страшная тревога.., скорбь...

«Неужто черный? Или кто-то из ее друзей пал жертвой Аполона? Может, эти двое – ее цыганские друзья?»

– Видите? – спросила она остальных. – Похоже, Богиня готова показать силу Своего Сердца, – показала она на стекло. – Это принцесса Шелира, и мне кажется, что человек, которого она сюда ведет – одна из жертв Аполона.

– То есть? – уставился в стекло Фиделис. – Почему ты говоришь, что Богиня...

– Это потайной ход в Храм, который заканчивается в этой часовне, и они идут сюда, – ответила Эльфрида. – Я узнала это место. Они будут здесь через несколько минут. Думаю, Шелира нашла способ доставить нам черного. Подозреваю, что в зомби превращен кто-то из ее знакомых.

Козима потрясение вздохнула, Фиделис вскочил с видом ястреба, нацелившегося на добычу.

Верит разорвала круг и протянула стекло Эльфриде.

– Положи на сундук в подземелье и следи за ними. Мне кажется, что с ней Леопольд. А кто третий – я очень хотела бы узнать.

– Конечно! – ответила Эльфрида, с трудом поднимаясь на ноги, опираясь на скамью. – То-то я думала, что он мне кажется знакомым. Только я лучше его знаю по голосу, чем в лицо.