300-летняя Брачная ночь Атлантиды - Блаженный (Береславский) Иоанн - Страница 42

Священноодиночество Адониса непостижимо. Отца мальчик не знает. Да его и нет, рожденному непорочно. Мать умирает вскоре после родов, истаивая от смертной тоски по божественному отцу и по своему земному отцу кипрскому царю, ею обожаемого и обожающей любовью обоживаемой.

Афродита рождается из сладчайшей крови Вышнего. Адонис — от мироточащего ствола Древа Жизни. Умонепостижимые высоты! Понять их не может современный человек. Он ищет и тщится приблизиться к тайнам Атлантиды хотя бы условным и тайнописным языком.

Адонис для Афродиты дороже прекрасных богов-олимпийцев. Ради него забывает она близкий ей Патмос, дорогую ее сердцу Киферу. Нескончаемо много времени она проводит с юным Адонисом, охотясь с ним в горах (божественная охота на предъизбранных), в лесах Кипра, уподобляясь Артемиде. В теогамическом союзе, в царских узах Гименея (богосупружества) призывают Афродита и Адонис зайцев (трусливый обыватель), пугливых оленей (страх Божий призванных), серн и других диких животных. Не охотятся на львов (сильные мира), медведей (кичащиеся мышцей) и кабанов (фарисеизированный клир, первосвященники).

Непорочнорожденный Адонис достигает вершины помазания в страстноoе через посвящение Афродите-Урании. Под ее покровительством он входит в наивысший порядок Премудрости — в божественную охоту. Ему дано из всех сотворенных существ изыскивать души, способные попасть в сладчайшие теогамические сети. Находить их в самых невероятных обстоятельствах и приводить к Брачному чертогу.

Знает Афродита: не подобает жезлу вышней любви касаться тучных и сытых. Предупреждает Адониса особенно избегать охоты на свирепых кабанов (извечных от Атлантиды врагов вышней любви — священников). Их острые клыки смертельно опасны для тончайших составов среброногой Урании.

Но, как часто принято в атлантических сказаниях (Икар и Дедал, Гелиос и Фаэтон), Адонис увлекается охотой.

«О, как же можно, — думает его непорочная и прекрасная душа, — уча о вышней любви к Отцу Небесному, избежать прямых проводников Всевышнего, священников? Разве не им первым надлежит проповедовать об истинном образе Божием? Разве не призваны священники творить волю Отца, храмы Которого представляют на земле? Разве не к ним притекает народ за помощью и восхождением на небо?»

Увлекается сострадательный девственный Адонис запретной охотой. Его собаки с яростным лаем нападают на след гигантского кабана. Вострепетала Афродита и спешит на помощь к девственно возлюбленному… Но ослеплен блаженством Адонис. Его последняя охота заканчивается тем, что разъяренный кабан вонзает острые клыки в прекрасное тело девственного агнца.

Из смертельной страшной раны сочится кровь. Не успел Адонис поразить герметическим жезлом и таинственным кадуцеем кабана. Заклал злобный вепрь агнца…

О, Адонис не ошибся! Адонис — атлантический Христос. Он был заклан от бешеного кабана-священника и по предусмотрению Всевышнего не успел пронзить копьем Грааля сердце злобного вепря.

Не готово человечество вмещать вестников вышней любви. Но совершают они умонепостижимый подвиг на земле.

Подобно Персефоне, новорожденный богомладенец сходит в ад. Не таково ли свидетельство миропомазанника в мире сем? Как смирен и безропотен Адонис, получая высочайшие наставления и помазания от царицы «нижнего мира», нареченной матери своей Прозерпины!

Течение страстноoго не знает меры. Растерзанный злобным диким вепрем Адонис входит в страстноoе, превосходящее ступень ему доступную. Страстноoе постоянно, непрестанно трансцендрует самого себя. Оно безмерно, поскольку выражает безграничную, безумную и превосходящую любые рамки вышнюю любовь.

Вернувшись к Персефоне после смерти, обновленный общением с Афродитой, трижды и четырежды рожденный, Адонис помогает с еще большей ревностью душам усопших. Под землей продолжается божественная охота, и разгорается свеча страстноoго.

В мире усопших не затихает плач Всевышнего обо всем творении. Вместе с матерью своей Прозерпиной Адонис спешит к тем, кто кричит из своих гробниц и мест вечного заточения: «Услышьте меня! Простите! Я хочу покаяться. Я ненавижу прежний образ жизни. Я ненавижу себя прежнего. Я хочу родиться свыше. Жажду!»

Афродита безутешна. Уподобляясь Деметре, она обезумела от горя. Облекшись в траур, она бродит по горам Кипра и потеряв божественный разум от горя спрашивает смертных: «Не видели ли вы тело моего Адониса?» Она ступает по крутым горным вершинам. Проходит мимо мрачных ущелий, по краям глубоких пропастей. Ее ноги окровавлены об острые камни и шипы терновника. Земля обагряется непорочной кровью Пеннорожденной.

Наконец находит Афродита тело Адониса. Из его крови вырастает нежный анемон. А повсюду, где ступала нога божественной девы вышней любви, произрастают алые, как кровь Афродиты, розы.

Всевышний помнит скорбь Деметры и не хочет, чтоб погибло все живое на земле из-за горя Афродиты. Чего стоит творение, если его не будет оживлять высшая и божественная любовь, лежащая в основании мироздания? Сжалившись над горем Афродиты, Премудрость решает: полгода Адонис проводит в царстве мертвых, в «нижнем мире» с Персефоной.

Усопшие нуждаются в откровении вышней любви. Свеча Адониса — рядом со свечой Персефоны и Аида.

На другие полгода он возвращается на землю в объятия Афродиты. Божественная Урания забывает о рожденном ею Эроте, своих стрелах. Вся обращается к таинственному вестнику вышней любви, запечатаннейшей тайне Атлантиды: каким образом непорочно рожденный мальчик, преподнесенный в таинственном ларце божественной Премудростью, сподобляется откровения высочайших тайн на земле, так что боги ему завидуют, поскольку не могут совершить подобного подвига (будучи бессмертными)?

Финикийская Астарта, вавилонская Иштар, египетская Исида… Повсюду оставляет божественный след богиня Вышняя Любовь.

В страстныoх сказаниях, среди недостойных совершается тайна тайн. Рожденные от последней капли, из морской пены, из оoтчего мирра, помазанники несут с собой образ мессианистической эры.