300-летняя Брачная ночь Атлантиды - Блаженный (Береславский) Иоанн - Страница 6

Вчитайтесь в сердце Прозерпины. Возжженная свеча любви влечет ее не только к мужу — могущественному царю преисподней, равному по величию Зевсу. Персефона любовью, какой ее любит мать, влюблена в несчастных узников. «О сладчайшая мать и богиня, — восклицает она Деметре. — Прекрасно хороводить среди нимф и муз, предаваться чтению божественных книг, созерцать благоуханные цветы, падающие с неба, и блики Грааля на лазурной поверхности непорочного моря. Но разве не ты провела меня через вершины посвящения в страстноoе? Насколько же выше светлых ангельских игр — сойти в царство вечного мрака, помазать несчастных прокаженных, безысходных, вопящих. О, как они нуждаются в любви! Отпусти меня. Не терзай больше мое сердце, пребожественная мать моя Деметра. Я всего лишь твоя дочь. На моем месте ты поступила бы так же».

Каково же ей, прилепленной девственными частицами к Всевышнему, олицетворению олимпийского света, находиться среди змей и вурдалаков, видеть растерзанные чудищами окровавленные и изъеденные тела несчастных! Боже, какой крест и какое неисповедимое величие!

И опять — единственный мотив: не сводимая ни к каким нормам и аргументам превосходящая, разгорающаяся еще и еще, не имеющая границ любовь.

Силой этой любви Персефона, истинная дочь божественной Деметры, помазует смертных амброзией и нардом. Отлепляет их от «змеева отродья», от проклятых химер земного прошлого и учит о величии Вышнего.

«О царица наша Персефона, величайшее из утешений, знак несказанной милости Всевышнего! — вопят миллионы несчастных в преисподней. — Теперь мы постигли: законы совершенны. Премудрость богов нескончаема. Согласно законам мы обречены на вечное страдание. Выхода из преисподней нет. Но разве не в нарушение законов Премудрый повелел тебе треть времени проводить среди нас,не судя и не обрекая, а помазая нас и наставляя, прощая, покрывая? Разве не в нарушение законов ты принесла небесные блаженства в преисподнюю и возвращаешься оттуда, откуда нет возврата, в объятия своей небесной матери? Мы, несчастные смертные, хотели бы из преисподней вернуться на землю и услаждаться земными благами. Ты же, пребожественная Персефона, из преисподней возвращаешься к вершинам горнего Олимпа! И Премудрость попускает тебе не ослепнуть и не превратиться в прах! Как можешь ты совершать подобные головокружительные путешествия, без того чтобы сойти с ума?

Согласно божественным законам мы обречены на вечные мучения. Но есть нечто выше закона — высшая любовь. Скажи нам: есть ли и у нас надежда покинуть эту мрачную юдоль, это царство вечных стонов и страданий и вернуться в объятия наших ближних, и вести жизнь прекрасную и вечную подобно той какую ведешь ты?»

«Да. В свой час», — отвечает им сладчайшая Прозерпина и впадает в еще более экстатическое страстноoе, прославляемая уже не только заключенными подземных сфер, но и олимпийскими богами за свое великое сердце и несказанную премудрость.

«Страсти по Деметре», «Страсти по Персефоне», «Страсти по Аиду»… Степень превосходящей любви, превосходящего страстноoго, премудрости и сострадания здесь такова, что выливается в сплошную «Девятую» Бетховена и «Magnificat» Баха.

Божественная любовь Священнотеогамия побеждает здесь не только врагов (смерть, ад, страх, болезнь, плоть, дьявол, родовая программа, корысть, крадущиеся во след призраки и атакующие помыслы). Любовь эта побеждает волю олимпийских богов и заставляет Саму Премудрость и Таинственное Божество изменить свое решение.

«Достойная дочь Деметры Персефона!» — восклицают участники элевсинских мистерий, спускаясь в подземные пещеры, где проходят путь победы над «внутренним тартаром», приобщаясь к высоким тайнам Вышнего.

Каждый год Персефона покидает Деметру и с Олимпа возвращается к Аиду. Христиане сказали бы: несет свой крест. Деметра опять надевает траурные одежды и спешит в Элевсин к своим детям — посвящать их помазанием безумной смертной тоски. Неразлучная со своей дочерью, в духе пребывает она вместе с нею даже в «геенне огненной»…

Никаких «крестов», кеносисов, смирения и прочих инквизиторских аксессуаров. Единственный достойный этих божественных существ мотив — превосходящая любовь, превосходящее страстноoе.

Чтобы постичь эти состояния, необходимо в них войти и принести обеты. Посвященные знают об этом, готовясь к элевсинским мистериям до часа наступления их. Тайна помазания — единственно в этом: через обет отречения от низших страстей, от плотских похотей и мизерабельных привязанностей, через рассеяние внутренних химер войти в высокие сферы пребожественной любви и стать подобно Деметре и Персефоне, Ириде и Гермесу вестниками высшей любви.

Как помогает Мария-Деметра понять Пресвятую Богородицу! Прекрасно паломничать по местам Ее явлений в Харольдсбахе, Грушево, в Африке и Аргентине. Но насколько выше этих паломничеств иные — мистические и метаисторические!

Сколь усладительно паломничество в морскую державу Атлантиды, где можно увидеть сияние Божества Пречистой Девы в неизреченных ликах! Достаточно взглянуть только на античные изображения Деметры. От мудрой девы веет юной чистотой, жертвенной готовностью служить и той незакатной красотою Вечнующего Девства, какой любуются олимпийские боги и их блеклые отражения — смертные на земле. Теми вечнодевственными семенами, коими Деметра, богиня плодородия, щедро рассыпает дары людям и вознаграждает труды земледельцев, богатыми урожаями наполняя их амбары. Той красотой девства, какой цветут и благоухают яблоневые сады и при полуденных лучах солнца зеленеют виноградники, пробуждается природа и все живое. Они славят сладчайшее божество Вечного Девства, дарующего жизнь смертным и уже бессмертным, вечным.

Морская держава, ад — только немногие проявления, жалкие крохи триотической короны превосходств: Любви, Страстноoго и Премудрости. «Столп» династии богов, Колодец Дев, солнечный Олимп, царство Плутона, Прозерпина во главе элевсинской мистерии, украшающая статую Деметры с колосящимися зернами в руках, — гимн Вечнующему Девству, вечной жизни, вечной правде.