Опасная игра - Брэнд Макс - Страница 62

Сорвав с шеи платок, она туго завязала им рот и нос. Через эту повязку кое-как можно было дышать, хотя и с трудом. В горле першило от едкой пыли.

Происходящее походило на ужасный кошмар. Но там, куда смельчаки направлялись, их ждало куда более страшное испытание. Джорджия боялась о нем даже думать. Ее душа содрогалась от предчувствия надвигающейся беды, но все же какая-то неодолимая сила, словно магнитом, влекла девушку вперед.

Постепенно она немного успокоилась — пробираться среди коров оказалось не так. сложно, как ей показалось вначале. Мужество, с которым Дейви ринулся в самую гущу животных, не обращая внимания на угрожающие ему со всех сторон острые рога, придало ей уверенности в себе.

И вдруг она поняла, что со временем этот мальчик, прокладывающий сейчас ей дорогу, может стать таким же, как Кид. В его тщедушном теле жила огромная сила духа — нечто такое, что в будущем могло одинаково обратиться как в добро, так и во зло. И никто не способен угадать заранее, каким он станет, когда вырастет.

В ее смятенном мозгу великодушие и доброта неожиданно предстали в новом свете. Казалось, отбрось в сторону сомнения, борись, и зло будет уничтожено! Джорджия знала немало добросердечных и сильных духом женщин, которым это удалось. Они закрывали глаза на весь тот ужас, что творился рядом с ними. Над ними были не властны необузданные, чудовищные, и все же пленительные своей первозданной дикостью чувства, свойственные жителям этой земли. Знала она и мужчин, слепых и глухих к соблазнам, подстерегающим их на каждом шагу, которые всю свою жизнь шли прямой дорогой, и ничто в мире не могло заставить их свернуть с раз и навсегда выбранного пути. Взять, к примеру, тех троих, что остались позади. Это порядочные, честные люди, которые скорее умрут, нежели поступят иначе, чем подсказывает им долг. Но вот совершить нечто такое, что выходит за рамки общепринятого, а тем более граничит с открытым неповиновением закону, им не дано. Одна мысль об этом приводит их в ужас. Пойти на такое способен лишь наемный стрелок, картежник, убийца, словом, такой, как Кид.

А в себе Джорджия даже не пыталась разобраться. Скорее всего, что-то в ней изменилось. Во всяком случае, она уже не была такой, как раньше. Как бы там ни было, но то, что произошло, совсем в другом виде высветило теперь для нее Малыша Кида. И какими же бледными и тусклыми показались ей на его фоне все те, кого она знала раньше!

Клубившаяся впереди пыль постепенно стала редеть. Джорджия увидела пробивавшийся сквозь ее завесу свет костра. Коровы стояли плотной стеной, и девушка вдруг подумала, что им ни за что не удалось бы пробраться сквозь них, если бы не низкорослый мустанг, с ловкостью кошки продвигающийся вперед. Скорее всего, долгие годы, проведенные на ранчо, где он в любую погоду рыскал в поисках заблудившихся коров, сгоняя разбегавшийся скот, приучили его их не бояться. Вот и сейчас он бесстрашно мчался вперед, оскалив зубы и не задумываясь пуская их в ход. Он был похож на овчарку, когда она пробирается сквозь стадо сбившихся в кучу овец, с безошибочной точностью деля его на две половины и оставляя после себя широкий коридор. В этот коридор и устремилась Джорджия, стараясь ни на шаг не отставать от Дейви. Время от времени, перекрывая низкий, хриплый рев, вырывавшийся из сотен и тысяч пересохших глоток, до нее доносился его детский голосок. Это Дейви, стараясь ободрить и успокоить девушку, оборачивался и на всем скаку бросал ей через плечо пару слов.

Рев нарастал, накатываясь волнами, потом вдруг стихал, и на мгновение вокруг воцарялась такая мертвая тишина, что слышалось журчание воды в ручье.

Но вот они, наконец, миновали последних коров. Впереди, будто тонкая серебряная паутинка, поблескивала проволока. Около нее маячили темные силуэты Милмана и Бада, они напряженно вглядывались в темноту, стараясь понять, что происходит в лагере.

Джорджия вздрогнула. Перед ней, кутаясь в еще теплый пепел, лежали обугленные руины — все, что осталось от огромного укрепленного лагеря Диксона и Шея. И она вновь подумала, что это работа Кида. В этом не было никаких сомнений. Тут во всем ощущался замысел, с ужасающей скрупулезностью приведенный в исполнение.

Чуть поодаль, левее, двое мужчин расхаживали взад-вперед и кнутами отгоняли коров, которые, обезумев от запаха воды, грудью напирали на изгородь. Казалось настоящим чудом, что эти люди не видят четверых смельчаков, подобравшихся к самому лагерю. Вероятно, как и предполагал Дейви, отсвет пожара, все еще полыхающий в лагере, слепил охранников, не позволяя им их заметить.

Правда, пламя уже не бушевало с такой яростью, как раньше, но все вокруг еще было залито зловещим багровым светом, а порывы ветра раздували тлеющие угли, и те кидали во все стороны яркие сполохи огня.

Когда они вспыхнули в очередной раз, Джорджия увидела возле костра тех, кого искала. Девушка без труда даже рассмотрела выражение их лиц.

Спиной к ней, опутанный веревками, с туго стянутыми руками, стоял Кид. Вокруг него полукругом столпились головорезы Диксона, а прямо перед ним, поигрывая тяжелым револьвером, возвышался Билли Шей. Его мертвенно-бледное лицо, искаженное яростью, сейчас казалось особенно уродливым.

— Даю тебе одну минуту, Кид, — прошипел он. — Если хочешь что-то сказать, валяй, я весь внимание.

Кид поднял голову и заговорил. В его спокойном, почти веселом голосе не было страха.

— Я бы с радостью шепнул тебе пару слов на прощанье, да боюсь, у тебя руки устанут — ведь револьвер-то тяжелый!

— А ты за меня не переживай! — осклабился Шей. — Давай выкладывай, что у тебя на душе!

— Не бойся, много времени это не займет. Кто-нибудь из вас, ребята, знает Бада Трейнора?

— А что такое? — откликнулся один из головорезов. — Ну, я знаю этого сосунка.

— Передай ему, чтобы выкинул все из головы. Да не забудь прибавить, что это моя последняя просьба. Не то простофиля будет казнить себя до скончания века.

— Не думаю, если у него есть голова на плечах, — проворчал бандит. — Хотя чего ж не передать? Передам.

— И еще, — продолжил Кид, — я хочу, чтобы мое имя выбили на камне, а камень поставили у меня в изголовье. А зовут меня Бенджамин Чепин, чтоб вы знали, известный под именем… Ладно, имен у меня хватает!

— С чего это ты вдруг? — удивился Шей. — И это после того, как ты столько лет скрывался под другим именем?

— Хочешь знать почему? — усмехнулся Малыш. — Изволь, объясню. Есть на свете один человек, который имеет право знать, кто я такой. Так вот, я подумал, что может быть вернее могильного камня?

— Я так понимаю, Малыш, тут замешана женщина, — хмыкнул Шей.

— Ах, Билли, — очень серьезно ответил Кид, — только такое горячее, отзывчивое сердце, как у тебя, могло подсказать, в чем тут дело! Да, Билли, ты угадал!

— М-да, ты ведь у нас всегда был настоящим ловеласом, — фыркнул Шей. — Ох и будет же кто-то убиваться, когда разнесется весть о том, что тебе пришел конец!

— Спасибо, Билли, — просто сказал Малыш. — Ах да, вот еще что. Может быть, Бад послушается моего совета и будет держаться подальше от тебя и твоих людей. Но есть еще один человек, который вряд ли поступит так же. Поэтому, ребята, сдается мне, пройдет всего несколько лет, и вам придется туго, когда подрастет юный Дейви.

— Это все? — нетерпеливо поинтересовался Шей.

— Теперь все. Давай, Билли, я готов.

— Что, неужто не будешь валяться в ногах и умолять о пощаде?

— А что толку? — весело удивился Малыш. — У меня на душе столько всего, что я никогда не сомневался, какой меня ждет конец. Да вы, парни, сами это поймете, когда придет ваш черед! Вот попомните мои слова: проси не проси, а конец один. Ладно, простите, что-то я разболтался, будто в воскресной школе, ей-богу! Все, Билли, считай, что я готов.

— Ну, а теперь мой черед говорить, — прорычал Шей, подходя ближе. Его и без того отталкивающе уродливое лицо при этом стало совсем безобразным. — Ты столько времени преследовал меня, травил, точно собака оленя. А все из-за того, что я прикончил твоего партнера. Что же, это правда. Я и впрямь пришил старикашку. А знаешь почему, Кид? Не знаешь! Ну, так я тебе скажу — •только потому, что он имел несчастье считать тебя своим другом! А теперь ты и вовсе осрамил меня на всю округу, выставил полным идиотом! Ну, так ты мне за это заплатишь, Малыш! Еще секунда, и сдохнешь как собака! — И с этими словами он вскинул револьвер.