Удержать мечту. Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Страница 68

– Если бы ты знала, бабушка, как я рада это слышать! Скажи, пожалуйста, я могу тебе задать еще один вопрос? Об акциях в «Консолидейтед ньюспейпер». Почему ты решила изменить завещание и оставить свои акции в этой компании нашим близнецам?

– Странный вопрос. Я думала, я тебе ясно сказала и ты все поняла. Ведь это же очевидно – я оставляю свои акции в газетно-издательской компании близнецам, потому что они – твои дети, Пола. Какие еще могут быть причины? – проговорила Эмма чрезвычайно озадаченно.

– Никаких… Мне просто было интересно, вот и все, – ответила Пола. – На днях я подумала, что, может быть, твое решение как-то связано с Джимом. Ну, знаешь, с тем, что он – из семьи Фарли. Я хочу сказать, что, если бы его дед не потерял «Морнинг газет», удержал ее в своих руках, она сегодня принадлежала бы ему, так ведь?

Эмма расхохоталась.

– Очень сильно сомневаюсь в этом, – выдохнула она, смеясь. Тут же взяв себя в руки, она сказала: – Эдвин Фарли в конечном счете обязательно потерял бы газету, как я тебе уже много раз говорила. Кроме того, семья Фарли владела только «Йоркшир морнинг газетт» и не имела отношения к остальным газетам, которые входят в группу „Консолидейтед ньюспейпер". Ты знаешь, те газеты я приобрела сама и с помощью своих братьев. – Она снова заливисто рассмеялась на другом конце провода, как будто слова Полы очень позабавили ее. – Надеюсь, ты не вообразила, что у меня есть какое-то чувство вины по отношению к семье Фарли, – сквозь смех проговорила она, явно забавляясь тем, что такое могло кому-то прийти в голову.

– Конечно, нет! – с жаром воскликнула Пола, жалея, что вообще заговорила об этом. Она уже поняла, что была совершенно права, а Джим ошибался.

– Надеюсь, что нет, дорогая моя девочка, – сказала Эмма, успокаиваясь. – Я всегда признавала, что, когда семейство Фарли покатилось по наклонной, потому что они сами начали совершать промахи один за другим, я позволила себе подтолкнуть их пару раз, причем достаточно ощутимо. Но могу тебя заверить, что я не провела ни одной бессонной ночи, раскаиваясь в том, что сделала. Я была рада, что смогла поменяться с ними ролями и отплатить им той же монетой. Поэтому ни на минуту не воображай, что меня тревожит совесть и я чувствую какую-то вину по отношению ко многим Фарли, которых уж нет, – да и к Джиму тоже. И если это он предположил такое, можешь сказать ему от моего имени, что он ошибается, и очень сильно.

– Нет-нет, он ничего такого не говорил, – легко солгала Пола, зная, что, если бы она сказала правду, это вызвало бы у бабушки раздражение. – Это просто мысль, которая промелькнула однажды в моем богатом воображении.

Эмма мысленно усмехнулась: она не была уверена, что Пола говорит правду – слишком быстро та ответила ей.

– Надеюсь, у тебя на душе поспокойнее после того, как мы с тобой поговорили о решении Джима и разрядили обстановку?

– Да, бабушка, ты всегда помогаешь мне все поставить на места и во всем разобраться.

Глава 19

Десять дней спустя Эмма никак не могла понять, как она сумела справиться со всеми делами за те несколько дней что провела в Лондоне. Она проверила, как идут дела во всех ее компаниях, чтобы убедиться, что все в абсолютном порядке и что во время ее долгого отсутствия не должно быть никаких проблем. Она несколько раз встретилась со своими поверенными и банкиром Генри Россистером. Им с Генри даже удалось провести пару вечеров вместе, посвятив их уже не делам, а развлечениям. Она встречалась и подолгу беседовала по отдельности с Уинстоном и Александром. Она встретилась и обсудила кое-что с Сарой; одобрила все модели одежды из серии «Леди Гамильтон» для весенней коллекции 1970 года и просмотрела вместе с внучкой планы новой рекламной кампании. И даже работая допоздна в универмаге, все время переезжая с одной встречи на другую, перенастраиваясь на обсуждение разных дел, она все-таки нашла время подобрать столь необходимый ей гардероб для кругосветного путешествия с Блэки.

Эмма считала, что можно не беспокоиться ни о чем, кроме того, что касалось Джонатана. Он – ее враг. Она не знала почему. Она не могла этого доказать. Тем не менее она была убеждена больше, чем когда бы то ни было, что он – тот единственный из ее внуков, которому она не может доверять.

Открыв папку, которая лежала на ее письменном столе, она внимательно и скрупулезно прочитала отчет частного сыскного агентства, в которое она обратилась, чтобы проверить, чем занимался Джонатан в деловой и личной жизни. Сыщики не нашли ничего предосудительного, но это не убедило ее, что он ни в чем дурном не виноват. Этому агентству – фирме «Грейвс и Сондерсон» – придется поработать еще, копнуть поглубже и раскинуть сети подальше. Она уверена, что где-то что-то обязательно найдется.

Всю свою жизнь Эмма Харт славилась способностью видеть людей насквозь и читать, как открытую книгу, мысли членов своей семьи, друзей и врагов. Это было так, как будто какой-то добрый дух нашептывает ей все на ухо. Кроме того, она от рождения обладала той сверхъестественной интуицией, которой обычно наделены те, кто умеет выходить из жизненных бурь целым и невредимым, – нечто вроде шестого чувства, которое позволяло ей улавливать незаметные для других мельчайшие признаки, указывающие на приближение каких-то событий – как плохих, так и хороших, но особенно плохих. И кроме того, у нее был какой-то особый инстинкт предчувствовать опасность. Она привыкла доверять этому инстинкту, зная, что он ее не подведет. В последнее время, уже довольно долго, все ее органы чувств и почти сверхъестественные способности предугадывать подавали ей сигнал тревоги, говорили о том, что где-то готовится что-то неприятное, но пока еще она не сумела определить, в чем же кроется конкретная опасность. И все же опасность была. Она словно нависала над ней в темноте, оставаясь вне досягаемости.

Ее взгляд остановился на нескольких абзацах, где говорилось о Себастьяне Кроссе. Они с Джонатаном – хорошие друзья, по-настоящему близкие друзья, – но ничего, кроме этого, сыщики не обнаружили. Когда она впервые услышала об их тесной дружбе, которая началась в годы учебы в Итоне, она задала себе вопрос, нет ли между ними гомосексуальной связи. Но, по всей вероятности, это подозрение было безосновательным – в отчете господина Грейвса приводились прямо противоположные факты. Она решительно захлопнула папку с отчетом. Что толку перечитывать его много раз? Это пустая трата времени. Кроме того, она уже, можно сказать, «прочесала» всю информацию, содержащуюся в отчете, частым гребнем, пытаясь найти хотя бы одну-единственную зацепку, какой-нибудь намек, маленькую ниточку, за которую можно было бы потянуть. Но все напрасно, она ничего не нашла. Эмма положила папку в ящик стола и заперла его. Ей не хотелось больше думать о возможности предательства. Она чувствовала себя подавленной. Было очень тяжело и неприятно, что пришлось прибегнуть к таким недостойным, ужасным мерам – поручить сыщикам следить за членом своей собственной семьи. Но у нее не было иного выхода. Еще только один раз в жизни она прибегала к этому отвратительному средству – слежке за человеком. Тогда, как и сейчас, это вызывало у нее отвращение и внутренний протест. Лет сорок тому назад она сочла необходимым выяснить, чем занимается ее второй муж… чтобы защитить себя и своих детей. Ей вдруг пришло на ум, что в нынешней ситуации заключается горькая ирония: ее второй муж, Артур Эйнсли, – дед Джонатана.

Откинувшись на спинку стула, Эмма размышляла над другой неотложной и трудной проблемой – сказать ли Александру и Поле о своих подозрениях относительно Джонатана. Может быть, разумно было бы поделиться с ними? Что, если с ней что-нибудь случится, пока она будет за границей? Например, заболеет. Или внезапно умрет. Она не считала все эти возможности очень реальными. Она совершенно здорова, прекрасно себя чувствует, в ней много сил и жизненной энергии – уж энергии-то у нее сейчас побольше, чем когда-либо раньше. С другой стороны, ведь через пару дней ей исполнится восемьдесят. Возможно, чтобы подстраховаться, лучше сказать им. Они – ее главные наследники. Ее империя в один прекрасный день окажется в их руках…