Когда бессилен закон - Брэндон Джей - Страница 87

Разрешение на новый процесс дается. Сумма залога устанавливается на том же уровне, что и до суда. И в заключение я бы настоятельно советовал обвинению подумать, может ли тот же обвинитель вновь быть использован в предстоящем процессе. Я не могу сказать, к какому решению придут присяжные, но я знаю, как буду вести этот процесс я.

Это все. Стороны настоящего судебного слушания свободны.

Мое сердце отчаянно колотилось. И тут я все понял. Мои тревоги были совершенно напрасными. Уотлин с самого начала намерен был дать разрешение на новый процесс. Пока я занимал место свидетеля, он умолял: «Принеси мне доказательство», — но это нужно было ему лишь для прикрытия, для того, чтобы его решение выглядело справедливым. Даже если бы я оказался единственным свидетелем, Дэвид все равно бы выиграл. Для судьи этот вопрос по-прежнему был политическим. Я являлся чиновником, которого выбрала общественность. Это означало, что некоторое время назад более половины избирателей в округе одобрили мою кандидатуру. Может быть, также одобряли и сейчас. Если я достаточно хорошо покажу себя на этом слушании, я, несомненно, сохраню симпатии этого магического пятидесяти одного процента. А кто такой Майрон Сталь по сравнению со мной? Да никто! У него нет абсолютно никакого политического веса. Должно быть, для судьи Уотлина это решение оказалось несложным.

Возможно, я ошибался. Возможно, решение Уотлина основывалось на доказательстве, и никакие иные соображения для него значения не имели. Этого я не узнаю никогда.

Я был ближе всех к Дэвиду и оказался первым, кто обнял его. Наверно, я кричал от радости, но я был не единственным. Я притянул Дэвида к себе и сжал в объятиях так сильно, как только смог. Казалось, будто он снова обрел материальность, после того как долгие месяцы находился в призрачном состоянии. Он тоже обнял меня в ответ.

— Не представляю, как это тебе удалось, — сказал он мне на ухо. — Я даже не знаю, радоваться мне или беситься от злости. Я не...

— Хочешь радуйся, хочешь бесись, — ответил я ему. — Ты можешь делать что угодно. Теперь ты свободен.

— Пристегни их к своей заднице, — добавил я, обращаясь к бейлифу, который стоял с наручниками возле Дэвида. Бейлиф выглядел смущенным.

— Думаю, без наручников мы, пожалуй, можем и обойтись, — сказал он. — Но мы должны вернуться в тюрьму.

— Черта с два! Ты слышал, что говорил судья? Он восстановил освобождение под залог. Эту сумму я уже заплатил.

— И все равно ему нужно вернуться туда для снятия с учета. Это займет около часа.

Теперь рядом с первым стоял и другой, такой же смущенный и такой же неумолимый.

— Вы не заберете его, — сказал я.

И тут появился шериф. Их босс. Он поздоровался со мной за руку. Все же у меня было много друзей. Шериф пожал руки бейлифам, и они сразу вспомнили, что их еще ждут дела где-то еще.

— Разделайся с бумагами, — сказал мне шериф, подмигнул и удалился.

Еще одна оказанная мне любезность.

Казалось, Дэвид почувствовал облегчение. Он повернулся. Мне представилось, что его глаза ищут Лоис, но первой он увидел Вики. Она стояла — олицетворение спокойствия посреди всеобщего хаоса. Дэвид не стал заключать жену в объятия. Он смотрел на нее так, как будто старался вспомнить, кто это. Я внезапно осознал, что ни разу не слышал о том, навещала ли Вики Дэвида в тюрьме, но решил, что она все же делала это.

Появилась Лоис. Она перехватила Дэвида.

— Мы уходим отсюда, — сказала она. Затем подтолкнула Дэвида к Вики, а сама приблизилась ко мне.

— Не ходи с нами, Марк, — сказала она так тихо, чтобы только я мог услышать ее. Она сказала это по-доброму, не зло. — Я собираюсь увезти его подальше отсюда и постараюсь сделать так, будто ничего этого никогда не было. У нас будет лучший ленч из всех, что когда-либо бывали в жизни. Где-нибудь в другом месте, которое будет совершенно непохожим на тюрьму, он подумает, что попросту очнулся от долгого дурного сна. Если там будешь ты, он не сможет этого забыть.

— А ты думаешь он когда-нибудь сумеет сделать это?

— Думаю, что смогу ему помочь. Позволь Дэвиду уйти, чтобы поблизости не было никого, связанного с этим зданием, Марк. Я вовсе не хочу причинять тебе боль. Но ты был здесь, и когда это началось и когда закончилось. Может быть, если на этот раз тебя с нами не будет, ему станет легче...

— Хорошо.

Она улыбнулась мне.

— Спасибо. Приходи ужинать вечером. Домой. — Лоис вспомнила: — К ней домой. В... ну, ты знаешь, Марк...

Я подумал, что она собирается сказать мне о том, кого мне брать и кого не брать с собою.

— Да?

— Ты был великолепен на месте свидетеля, — сказала она. Лоис ухитрилась пробиться с Дэвидом сквозь публику и дальше, к двери. Он не оглянулся на меня. Может быть, он считал, что я иду с ними. Репортеры облепили его, словно мухи. «Забыть», — криво усмехнулся я. Лоис по-прежнему бывает порой трогательно наивной. Годы не изменили ее. Она вела Дину за руку. Дина оглядывалась назад. Она улыбнулась, махнула мне рукой и жестом пригласила присоединиться к ним. Я покачал головой и улыбнулся. Я проследил, как маленькая группка добралась до двери и исчезла за нею.

Я все еще находился за барьером. Я повернулся и увидел, что Уотлин покинул зал. Но он должен был вернуться. Мой взгляд остановился на заключенных, сидевших в ложе присяжных. Я всматривался в них внимательней, чем когда-либо раньше. У единственного из заключенных, который ответил на мой взгляд, были глубоко посаженные глаза и руки, испещренные татуировкой. Среди этих людей в сером не было по-детски испуганных лиц, не было никого, кто выглядел бы так, будто не принадлежал к их числу.

В деле Дэвида самым необычным был сам Дэвид, вид — никак не виновного. На его месте мог оказаться любой другой выхваченный наугад житель страны. Факты в деле тоже были необычными, но приемы игры, которая привела Дэвида за тюремную решетку, — необычными не были: честолюбивый обвинитель, привыкший побеждать на процессах; судья, у которого на уме нечто большее, чем дело как таковое; свидетель с кошмарной историей.

Люди, уходя, поздравляли меня, но их приветствия с каждой минутой становились все торопливее. Это было утро понедельника, дня, который не мог быть упущен. Адвокаты беседовали с заключенными. Судебные обвинители уже снова разложили перед собой на столе дела, назначенные к слушанию. Судебный зал снова наполнялся гулом.

Линда как всегда стояла рядом со мной. Только однажды, когда этого никто не мог видеть, она взяла мою руку и сжала ее.

Свежее заявление Линды об отставке все еще лежало на моем столе.

— Насладись этим триумфом, — сказал я ей. — У защиты их бывает немного.

Линда изучала меня взглядом, отыскивая, как я догадался, следы раны, оставленной Лоис. После того как я заговорил, она улыбнулась.

— Не слишком рано для ленча? — спросил она.

На нас никто не обращал внимания. Кто-то склонился над страницами уголовного дела, кто-то с кем-то спорил. Поразительно легко, словно его и не прерывали, суд продолжал свою обычную работу.

— Давай уйдем наконец из этого проклятого здания! — сказал я.