Волк в овечьем стаде - Брэндон Джей - Страница 75

— Да.

— Кого ты обвинил?

— Мистера Риза, нашего соседа. — Томми говорил тихо, но отчетливо, с детским упрямством. Он был готов сопротивляться.

Я сбавил обороты.

— Это была правда, Томми?

— Нет, — ответил он.

— Точно?

— Он… — начал Томми, но запнулся. — Нет. Все это неправда.

— Зачем ты обманул родителей?

Всему есть объяснение. Немотивированные поступки — редкость. Человек, вломившийся в дом и убивший пятерых, в конце концов объяснит, почему он это сделал. Томми не был исключением. Когда он стал оправдываться, то все поняли, что он еще очень мал.

— Я поступил плохо, но мистер Риз обидел меня. Однажды я играл с Ронни, его сыном, мы перекидывали мяч из моего сада в его и обратно, а мистер Риз приказал нам прекратить, а то мы сломаем забор. Хорошее дельце! Как можно сломать забор мячом! Мистер Риз отобрал у нас мяч. Но мяч был мой! Я вежливо сказал ему: «Мистер Риз, это мой мяч». Но он даже не обернулся.

— Но потом он отдал мяч?

— Нет. Я спросил на следующий день у Ронни, и он ответил, что мяч все еще у отца.

— Так вот почему ты придумал, будто мистер Риз надругался над тобой?

— Не только поэтому, — торопливо возразил Томми. — Однажды я возвращался домой из школы и порвал на их участке веревку, когда бежал, а мистеру Ризу она была нужна. Он так разозлился! Ругался и наказал меня.

— Наказал?

— Он ударил меня, по… — Томми показал рукой место, которому обычно достается в таких случаях.

Я очень надеялся, что многие родители в зале вспомнят, что значит для ребенка обида, как долго она сохраняется в его памяти. Дети, несмотря ни на что, считают, что мир справедлив.

— Вот почему ты сказал родителям, что мистер Риз изнасиловал тебя?

— Да, — ответил Томми мрачно, считая, что его поступок оправдан.

Пауза затянулась, взоры присяжных обратились в мою сторону. Я приступил к тому, для чего вызвал Томми.

— Вопросов нет, — произнес я.

Со времени появления Томми в зале за столом зашиты велись бурные дебаты, при желании я мог бы выдвинуть протест. Но меня порадовало случившееся в рядах неприятеля. Теперь стало ясно, о чем шла речь. Оба адвоката посмотрели на Остина, который кивнул в сторону Бастера. Элиот откинулся на спинку кресла, как всегда невозмутимый, но это была всего лишь маска Бастер энергично подался вперед, надел очки, просмотрел свои записи, затем сурово взглянул на Томми.

— Ты понимал, Томми, — начал он, — как серьезно взрослые воспримут это обвинение?

Томми, по всей видимости, впервые задумался над этим.

— Не знаю, — сказал он.

— Как так? Тебе не приходило в голову, что ты наносишь вред мистеру Ризу?

— Я знал, что родители разозлятся, но я тоже был зол на него.

— Почему ты просто не пожаловался родителям? Разве нельзя было попросить отца забрать мяч?

Томми нахмурился, приготовившись к долгому объяснению, но затем передумал:

— Не знаю, — упрямо повторил он.

Думаю, обвиняемому несладко приходится в такие моменты. Остин знал цену этим показаниям. Он бы выкрутился, если бы адвокат пробил брешь в рассказе мальчика. Но при всем желании Остин не мог крикнуть адвокату, как болельщик на стадионе: «Давай! Врежь ему!» В своей адвокатской практике я часто указывал подзащитным, как следует вести себя в подобных случаях: полный серьезности, легкая симпатия к потерпевшему, за которой скрывается жалость. Но ничего не поделаешь, своей ложью потерпевший это заслужил! Можно подобрать соответствующее выражение лица. Я пытался что-нибудь вычитать на лице Остина. Он умел владеть собой. Он смотрел на Томми, как будто ему предстояло вынести вердикт в отношении мальчика. Он слушал его, сочувственно покачивая головой.

— Скажи, Томми, — продолжал Бастер. — Твой отец пошел бы выручать твой мяч?

— Не знаю, — упорствовал Томми.

Бастер был тоже настойчив.

— Мне кажется, твой папа мог бы поговорить с мистером Ризом, если бы ты рассказал ему о мяче?

Бекки бросила на меня отчаянный взгляд. Я сидел неподвижно.

— Я думал… — Томми замялся, — может, это было для него не так важно, чтобы устраивать шум.

— Но это было важно для тебя, так, Томми?

Томми пожал плечами.

— Раз ты решился на гнусную ложь.

— Но он меня ударил, — смутился Томми. — Я не только из-за мяча.

— Почему ты не рассказал об этом родителям? Ты подумал, что для них это не важно.

— Нет.

— «Нет» что? Им было все равно?

— Не как для меня, — пояснил Томми.

— Ты думал, что твой папа не запретит мистеру Ризу наказывать тебя?

Томми скривился, как будто Бастер сморозил ужасную глупость. Тот проявил проницательность.

— Почему ты состроил такое лицо, Томми? В чем дело?

Бекки дернула меня за рукав. Я не отреагировал. Поначалу Бастер задавал вопросы спокойно, но теперь не мог сдержать враждебности.

Прояснилась недавняя перебранка адвоката Остина. Элиот проявил излишнюю мягкость в разговоре с ребенком. Бастер убедил своего клиента, что нужна твердая рука. Последнее слово осталось за Бастером, и теперь ему предстояло доказать, что он был прав.

— Папа не любит неприятности, — пояснил Томми.

Его отец сидел в зале. Я не обернулся, но представил себе его реакцию. Томми, казалось, тоже забыл о его присутствии.

— Он бы не стал устраивать скандал, — доказывал Бастеру Томми, — из-за мяча или простого шлепка…

— Ты выдумал эту нелепицу, чтобы привлечь внимание отца, — утвердительно произнес Бастер.

— Да, — тихо подтвердил Томми.

Суровый тон адвоката не давал мальчику расплакаться.

— Тебе не слишком повезло, не так ли, Томми?

— Что?

— Ну, ты выдумал историю, но твои родители удостоверились, что мистер Риз не делал этого. Так и было, верно?

— Они хотели, чтобы я извинился перед ним, — добавил Томми.

— А потом все пошло по-прежнему. Твой отец часто уезжал из города, родители были очень заняты работой, ты скучал без их внимания, так?

Томми пожал плечами. Думаю, все присяжные разглядели незащищенность мальчика.

— У них много дел, — сказал Томми.

Я снова взглянул на Остина.

Он сурово смотрел на Томми.

— Шло время, ничего не менялось, и ты придумал новую ложь, чтобы привлечь внимание родителей, так? — неумолимо наступал Бастер.

Томми выглядел озадаченным.

— Я пытался, — неуверенно сказал он. — Я хорошо учился. Они всегда говорили, что гордятся мной. И я… я хорошо себя вел.

— Но этого было недостаточно, не так ли? — Бастер почти рычал.

Бекки снова посмотрела на меня.

Томми пожал плечами и опустил глаза.

— Тебе не хватало любви родителей, так, Томми?

После небольшой паузы Томми чуть слышно ответил:

— Я хотел…

Он запнулся. Бастер не настаивал. У него был свой план.

— И тут ты увидел по телевизору мужчину, узнал об изнасиловании других детей и решил, что можно повторить трюк. Ты сказал родителям, что он изнасиловал тебя.

— Да, — подтвердил Томми.

На секунду Бастер решил, что победа у него в кармане. Но он тут же сообразил, что ошибся.

— Ты запомнил его с того дня, когда он осматривал пустой дом в вашем районе?

— Я запомнил его, потому что мы много времени проводили вместе. Бастер сменил тему.

— Так ты солгал, чтобы привлечь внимание родителей?

— Нет, — возразил Томми.

— Ты разве не хотел, чтобы родители больше общались с тобой? Не в этом причина твоей лжи?

— Нет.

— Ты не хотел привлечь их внимание? — жестко спросил Бастер.

Теперь даже судья Хернандес вопросительно смотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд.

— Разве не это ты только что сказал, нам?

— Да, это, — подтвердил Томми, — но я не лгал.

— Нет, ты лгал, — настаивал Бастер, — первый раз, про мистера Риза.

— Да, — признал Томми. Он взглянул в мою сторону, но вопрос Бастера отвлек его.

— И когда это не сработало, ты снова солгал.

— Нет. — Томми замотал головой. Он даже взглянул на Остина, как будто тот мог его поддержать, но Остин смотрел на него холодным, оценивающим взглядом, словно лик на старом портрете.