Русские народные сказки - Автор неизвестен - Страница 91

А был Пан Плешевич куда хорош и пригож! Увидала царица, мать Ивана-царевича, полюбила и стала частенько навещать его в темнице.

Однажды говорит ей Пан Плешевич:

- Как бы нам сына твоего, Ивана-царевича, убить? Стал бы я с тобой вместе царствовать!

Царица ему в ответ:

- Я бы очень рада была, если б ты убил его.

- Сам я убить его не могу, а слышал я, что есть в чистом поле чудище о трех головах. Скажись царевичу больною и вели убить чудище о трех головах да вынуть из чудища все три сердца; я бы съел их - и у меня бы силы прибыло.

На другой день царица разболелась-расхворалась, позвала к себе царевича и говорит ему таково слово:

- Чадо мое милое, Иван-царевич! Съезди в поле чистое, убей чудище о трех головах, вынь из него три сердца и привези ко мне: скушаю - авось поправлюсь!

Иван-царевич послушался, сел на коня и поехал. В чистом поле привязал он своего доброго коня к старому дубу, сам сел под дерево и ждет... Вдруг прилетело чудище великое, село на старый дуб - дуб зашумел и погнулся.

- Ха-ха-ха! Будет чем полакомиться: конь - на обед, молодец - на ужин!

- Эх ты, поганое чудище! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь! - сказал Иван-царевич, натянул свой тугой лук и пустил калену стрелу; разом сшиб чудищу все три головы, вынул три сердца, привез домой и отдал матери.

Царица приказала их сжарить; после взяла и понесла в темницу к Пану Плешевичу.

Съел он, царица и спрашивает:

- Что - будет ли у тебя силы, как у моего сына?

- Нет, еще не будет! А слышал я, что есть в чистом поле чудище о шести головах; пусть царевич с ним поборется. Одно что-нибудь: или чудище его пожрет, или он привезет еще шесть сердец.

Царица побежала к Ивану-царевичу:

- Чадо мое милое! Мне немного полегчало; а слышала я, что есть в чистом поле другое чудище, о шести головах; убей его и привези шесть сердец. Иван-царевич сел на коня и поехал в чистое поле, привязал коня к старому дубу, а сам сел под дерево. Прилетело чудище о шести головах весь дуб пошатнулся.

- Ха-ха-ха! Конь - на обед, молодец - на ужин!

- Нет, чудище поганое! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь!

Натянул царевич свой тугой лук, пустил калену стрелу и сбил чудищу три головы.

Бросилось на него чудище поганое, и бились они долгое время; Иван-царевич осилил, срубил и остальные три головы, вынул из чудища шесть сердец, привез и отдал матери.

Она того часу приказала их сжарить; после взяла и понесла в темницу к Пану Плешевичу.

Пан Плешевич от радости на ноги вскочил, царице челом бил; съел шесть сердец. Царица и спрашивает:

- Что - станет ли у тебя силы, как у моего сына?

- Нет, не станет! А слышал я, что есть в чистом поле чудище о девяти головах: коли съем его еще сердца - тогда наверное будет у меня силы с ним побороться!

Царица побежала к Ивану-царевичу:

- Чадо мое милое! Мне получше стало; а слышала я, что есть в чистом поле чудище о девяти головах; убей его и привези девять сердец.

- Ах, матушка родная! Ведь я устал, пожалуй, мне не выстоять супротив того чудища о девяти головах!

- Дитя мое! Прошу тебя - съезди, привези. Иван-царевич сел на коня и поехал; в чистом поле привязал коня к старому дубу, сам сел под дерево и заснул.

Вдруг прилетело чудище великое, село на старый дуб - дуб до земли пошатнулся.

- Ха-ха-ха! Конь - на обед, молодец - на ужин!

Царевич проснулся:

- Нет, чудище поганое! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь!

Натянул свой лук, пустил калену стрелу и сразу сшиб шесть голов, а с остальными долго-долго бился; срубил и те, вынул сердца, сел на коня и поскакал домой.

Мать встречает его:

- Что, Иван-царевич, привез ли девять сердец?

- Привез, матушка! Хоть с великим трудом, а достал.

- Ну, дитя мое, теперь отдохни!

Взяла от сына сердца, приказала сжарить и отнесла в темницу к Пану Плешевичу.

Пан Плешевич съел, царица и спрашивает:

- Что - станет ли теперь силы, как у моего сына?

- Станет-то станет, да все опасно; а слышал я, что когда богатырь в баню сходит, то много у него силы убудет; пошли-ка наперед сына в баню.

Царица побежала к Ивану-царевичу:

- Чадо мое милое! Надо тебе в баню сходить, с белого тела пот омыть.

Иван-царевич пошел в баню; только что омылся - а Пан Плешевич тут как тут, размахнулся острым мечом и срубил ему голову.

Узнала о том царица - от радости запрыгала, стала с Паном Плешевичем в любви поживать да всем царством заправлять.

Осиротели двое малых сыновей Ивана-царевича. Вот они бегали, играли, у бабушки-задворенки оконницу изломали.

- Ах вы, такие-сякие! - обругала их бабушка-задворенка. - Зачем оконницу изломали?

Прибежали они к своей матери, стали ее спрашивать: почему-де так неласково обошлась с нами? Говорит мать:

- Был бы у вас батюшка, заступился, да убил его Пан Плешевич, и схоронили его во сырой земле.

- Матушка! Дай нам мешочек сухариков, мы пойдем оживим нашего батюшку.

- Нет, дитятки, не оживить его вам.

- Благослови, матушка, мы пойдем.

- Ну, ступайте... Того часу дети Ивана-царевича срядились и пошли в дорогу.

Долго ли, коротко ли шли они - скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, - попался навстречу им седой старичок:

- Куда вы, царевичи, путь держите?

- Идем к батюшке на могилу: хотим его оживить.

- Ох, царевичи, вам самим его не оживить. Хотите, я помогу?

- Помоги, дедушка!

- Нате, вот вам корешок; отройте Ивана-царевича, этим корешком его вытрите.

Они взяли корешок, нашли могилу Ивана-царевича, разрыли, вынули его, тем корешком вытерли. Иван-царевич встал:

- Здравствуйте, дети мои милые! Как я долго спал!

Воротился домой, а у Пана Плешевича пир идет. Как увидал он Ивана-царевича, так со страху и задрожал.

Иван-царевич предал его лютой смерти. Схоронили Пана Плешевича и отправились поминки творить; и я тут был - поминал, кутью большой ложкой хлебал, по бороде текло - в рот не попало!

ГОРЕ

В одной деревушке жили два мужика, два родные брата: один был бедный, другой богатый. Богач переехал на житье в город, выстроил себе большой дом и записался в купцы; а у бедного иной раз нет ни куска хлеба, а ребятишки - мал мала меньше - плачут да есть просят. С утра до вечера бьется мужик как рыба об лед, а все ничего нет. Говорит он однова своей жене: