Белка в колесе - Бурак Анатолий - Страница 51

Всё же надо признать, что портные здесь работали не абы какие, и форма сидела как влитая. Я молодцевато расправил плечи и показал своему отражению язык. Всегда считал, что я и армия вещи абсолютно несовместимые, не смешиваемые ни в каких пропорциях, как вода и масло. Но, как говорит мой дядюшка, есть ли Бог — неизвестно, а вот черт — он точно не дремлет. Насмешливо разыгрывая именно тот жизненный путь, на который, кажется, не позарился бы ни за какие коврижки.

Словно издеваясь над моими мыслями, Генерал и Лена были одеты в цивильное. На Викторе был хороший костюм, явно не за одну тысячу долларов, а Лена блистала в вечернем платье с оголенными плечами.

— И как, сапоги не жмут? — В голосе змея-искусителя слышалась ирония.

Я посмотрел на довольно щегольские полуботинки, выглядывавшие из-под форменных брюк, и пожал плечами.

— Ничего, еще до моего звания дослужишься.

И я представил на месте Лены мою благоверную: «О чем вы, Виктор, это солдат мечтает стать генералом, баран же грезит о шашлыке». Картина, родившаяся в голове, была настолько реальной, что я не сдержал усмешки.

— Отставить хохмочки, — Виктор сурово сдвину брови, но глаза смеялись, — ты пойми, дурья твоя башка, против власти не попрешь. А кто не с нами, тот против нас. Так что анархистские замашки на ближайшие два часа забрось и веди себя с долженствующим случаю пиететом.

И он, подав даме руку, прошествовал мимо меня к выходу из гардеробной. Стараясь держать спину прямо, я последовал за ним, изо всех сил повторяя лезшее зачем-то в голову: «Служу России».

42

Зал для проведения торжественных церемоний поражал убранством. Отделанные дубовыми панелями стены, алые ковровые дорожки, камин из натурального мрамора. Всё было великолепным, создавая ощущение, что находишься во дворце. Даже мне, выросшему в панельной хрущобе, было приятно стать на время частичкой этого мира. Лена же просто лучилась от счастья, попав в атмосферу власти и богатства, из которой ее столь неожиданно вышвырнули там, в ее родном мире. Вдоль стен расположились фотографы и телерепортеры. Мигали вспышки, но микрофон под нос никто не совал, и я стал осматриваться. Представителей израильской стороны было трое. Шестерок я, как водится, не считал. Два господина чуть за пятьдесят и переводчик, державшийся со скромным достоинством человека приобщенного. Навстречу им вышел посол, и действо началось. Нас усадили подле высоких гостей и на время забыли. Израильтяне что-то говорили, российский дипломат их в чем-то заверял, пару раз объективы телекамер повернулись в нашу сторону, но вопросов не последовало. Вот наконец седой мужчина, оказавшийся замминистра Израиля по национальной безопасности, встал и, улыбаясь, начал говорить, обращаясь явно к нам. Сидеть в присутствии старшего было неудобно, и мы стали подниматься.

Наконец большая шишка закончила, и настала очередь переводчика.

— В благодарность за содеянное народ Израиля награждает вас троих орденами Бен-Гуриона. Наш маленький народ, живущий во враждебном окружении, как никогда, нуждается в дружеской поддержке. И потому народ Израиля предоставляет вам почетное гражданство. В любую минуту двери каждого дома нашей небольшой страны открыты для людей, рисковавших своими жизнями ради спасения нашего будущего, каковым являются дети.

И еще минут пять в том же духе. К счастью, ответную речь держал Виктор, как старший по званию. Мы же изображали сторонних наблюдателей, но, я думаю, это только к лучшему. Предоставление почетного гражданства на подачку не походило, и отказываться, нарываясь не международный скандал, в угоду Свиридову не стали. Меня о чем-то спросили, и я в ответ кивнул, изобразив на лице дурацкую улыбку. Решив, что с солдафона взятки гладки, ко мне потеряли интерес, набросившись на Елену.

Наконец торжественная часть подошла к концу, и все перешли в банкетный зал. Репортеры выключили свои камеры и отдали должное обильно уставленным столам. Произносились тосты за укрепление деловых связей между нашими народами, мир, дружбу и что-то еще. По-моему, позабыли про жвачку, но напомнить я не решился, посчитав, что в чужой монастырь… И незаметно для себя напился. Происходящее сразу стало казаться забавным, и захотелось непременно продемонстрировать какой-нибудь фокус, подобный тем, что отчебучивал в Париже. По счастью, коридор не признавал пьяных, и, слегка оконфузившись, я вынужден был подчиниться Виктору, отправившему меня в сопровождении давешних молодых людей в отель.

Наутро лечился пивом, смотря по телевизору новости. В «кузнечиках» мы сами на себя не походили, чему способствовали лицевые щитки, хотя и прозрачные, но смещающие акценты. Это радовало, так как славы я не жаждал. И восприятие меня как бесплатного приложения к чудо-технике посчитал хорошим знаком. О приеме сказали как-то вскользь, а я так и вообще не попал в кадр. Да это и к лучшему.

Тут вошли Лена с Виктором, и смотрелись рядом друг с дружкой они как-то по-особому. А когда Лена его поцеловала, я кое-что начал понимать. А почему бы и нет? Да, разница в возрасте. Но по-моему, они были парой. Да и вообще, не мое это дело. И я принялся тихонько радоваться за бывшую боярыню Земцову, наконец-то обретшую опору в новом для себя мире.

Наши уже были в курсе, и в «приюте» подготовились к встрече героев. Инна с Ритой накрыли стол, и хочешь не хочешь, а пришлось принимать участие в продолжении банкета. Напиваться, правда, я не стал, помня жуткую головную боль и мучения во время обратного перелета. Слово взял Генерал:

— Дорогие друзья! Возможно, я буду несколько официален, но с сегодняшнего дня мы выходим на несколько иной уровень. Наш проект получил поддержку официальных структур, представителем коих является ваш покорный слуга. Всем здесь присутствующим предлагается принять «второе гражданство», поступив на службу в организацию, в недалеком прошлом известную как Комитет Глубокого Бурения.

Решив, что для торжественной части сказанного достаточно, Виктор сел и нормальным языком продолжил:

— Вообще-то ничего не меняется, и продолжаем работать по-прежнему. А к «совместительству» относитесь как к «крыше», дающей возможность заниматься делом, не отвлекаясь по пустякам. — И, внезапно сменив тему, вернее, вернувшись к изначальной, улыбнулся: — А что это мы сидим? Ну-ка, наливай давай!

А выпив и смачно закусив, поинтересовался:

— Давайте рассказывайте что нового?

Хотя новостей накопилось немного, но всё же они имелись.

Рита, проведя анализ лекарства, выяснила, что в основе лежат производные опиума. И как американский аспирин всего на одну молекулу отличается от ЛСД, так исследуемый препарат разнился с героином. Это было плохо, так как цена значительно возрастала. И хотя изготовление героина по себестоимости не дороже сахара, то, что его производство контролировала мафия, могло значительно усложнить задачу.

Ленька нашел планы заводов, изготовляющих «кузнечиков», и, по его словам, склады готовой продукции у них заполнены до отказа.

Профессор же на основании скудных данных пытался выяснить, в каком регионе пандемия началась раньше. И таким образом соотнося бесчисленное количество данных, включая положение Земли на тот момент, и массу других астрономических тонкостей, вычислить, из какого уголка космоса пришло уничтожение. Хотя дальше непроверенных гипотез дело не продвинулось, Генерал одобрительно кивнул:

— Хорошо, Семен Викторович, и предлагаю привлечь в вашу группу еще ребят потолковее. Хотите — подбирайте сами, а нет — я кого-нибудь посоветую.

У нашей троицы идей не водилось. Я, правда, предложил слетать за океан и «выйти» в другом полушарии. Но к разряду конструктивных эту мысль не отнесли.

— В общем, понятно, — подвел итоги Виктор, — переход предлагаю назначить на послезавтра. И обратившись ко мне: — Ты как, капитан?

Я кивнул, усмехнувшись про себя. В последние несколько дней Виктор обращался ко мне только так, желая выработать условный рефлекс. Намертво впечатать в подсознание: ты теперь в новом качестве. И ехидное подсознание отзывалось, постоянно крутя в голове мотив песни «Статус-кво» «Ты теперь в армии». Да бог с ним, пусть зовет хоть горшком…