Боги слепнут - Алферова Марианна Владимировна - Страница 68

68

– Я знаю.

– Почему Постум должен страдать? Так нечестно!

– Я знаю. Но, Летиция…

– А ещё говоришь, что ты не Сцевола! – Она швырнула в него первое, что попалось под руку. Попался кодекс. Тит Ливии, кажется. И небось тот том, где все это описано – Муций Сцевола и царь этрусков Порсенна. Чтоб им всем изжариться, воспевателям подвигов! – Ты двадцать лет будешь гореть в огне! И я рядом с тобой! И Постум! Жаровня на троих! И мы на ней голой задницей только потому, что тебе пришло в голову дать обет.

– Постум поймёт. Я все ему объясню.

– Не поймёт. Ну, может, и поймёт. Может, он такой же, как ты, чокнутый. А я вот не пойму.

– И ты поймёшь. Мы будем писать друг другу пространные нежные письма.

Описывать события, делиться впечатлениями. Ты будешь рассказывать подробно, как прошёл очередной день Постума, как он учится. Наймём специального курьера – он будет возить письма каждодневно. А после нашей смерти Квинт издаст письма. Наше переписка превзойдёт письма Цицерона популярностью.

Она не ответила, вновь отвернулась к окну. А ведь она думала, что это будет самым счастливым днём в её жизни. И вот…

– Зачем все это? – спросила тихо. – Ради чего?

– Ты видела их, тех, кого лечили? – спросил Элий.

– Да. – Она помолчала. – Очень страшно. Один из них высох, как египетская мумия. Высоченный парень, здоровяк-центурион. Он был олимпиоником 499-й олимпиады в метании диска. А после облучения превратился в чёрную головешку. И все жил, жил…

Она кинулась в постель, обхватила Элия, стала покрывать его лицо и изуродованную шею поцелуями.

– Ну какой же ты все-таки сумасшедший… Точно, сумасшедший!

– Ах, вот как! Значит так? Мир или война?

– Война, конечно же, – засмеялась она, слегка прикусывая кожу на его плече.

– Я буду днём с Постумом, ночью – с тобой. Корд на своей авиетке будет возить меня туда-сюда. И так я буду порхать между вами, сплету невидимую нить, кокон, соединю. Иначе зачем я тебя выбирала?

Глава 22

Июньские игры 1976 года (продолжение)

«Войска монголов повернули назад, в Хорг. Варвары испугались силы цивилизованных государств, испугались, что Великий Рим придёт на помощь своим союзникам, и предпочли удалиться без боя. Вот что значит сила непобедимых римских легионов!»

«Вестник „Римский демократ“ уже три дня как не выходит».

«Акта диурна», 17-й день до Календ июля[62]

Со всех сторон в Рим стекались исполнители. Гениев среди них было меньшинство, они затерялись в пёстрой толпе молодых, упитанных людей, которых сопровождали такие же молодые упитанные женщины с букетами цветов. Специальные составы поездов везли этих людей в Рим без остановок. Все это были в основном члены общества «Радость». Шёл слух, что вечером в Риме для них устроят пиршество прямо на форуме. Тысячи и тысячи столов, заставленных жареными угрями, миногами, фаршированными поросятами, фруктами, пирогами. И ещё будут разбрасывать тессеры, и по каждой – выигрыш. Говорили, что самый большой выигрыш – миллион. Все верили.

«Бенита в диктаторы» – было начертано на каждом вагоне, по обеим сторонам надписи – лавровые венки. Ветер трепал пурпурные ленты.

Люди встречали поезда криками радости.

И погода вдруг изменилась. Дожди прекратились. Сделалось солнечно, ясно. Лишь белые облака висели высоко-высоко над землёй. Все римские станции ещё с вечера выплёвывали толпы в Город, и они бурлили в его узких улицах хмельком молодого вина. Таверны были открыты до утра. Сам Бенит сидел в редакции «Первооткрывателя». В эту ночь он не ложился. Когда Бениту сообщили о повторном разгроме редакции «Либерального вестника», он радостно потёр руки и произнёс: «Началось!»

С утра форум затопила огромная толпа. Люди все прибывали и прибывали.

– Пусть предатели Рима уезжают в Альбион! Им нет места в Империи! – вопили на форуме.

И когда Бенит появился на рострах в сенаторской тоге, восторженный вопль покатился волной, перехлестнул ораторскую трибуну и понёсся дальше и выше, к подножию Капитолия. Цветы, венки летели к ногам молодого кумира. Он поднял руку, и толпа стихла.

А Бениту вдруг сделалось весело и легко.

– Римляне, – крикнул он толпе, – вы вновь станете господами мира!

И они завопили в ответ хором:

– Да, станем!

* * *

В дверь постучали. Летиция с трудом разлепила глаза. Солнце садилось. – Я ж велела не беспокоить!

Элия как будто здесь и не было все эти дни. Преторианцы прекрасно знали, кто живёт в номере с Августой, но делали вид, что его не замечают.

Вновь стук – громче, настойчивее.

– Ну что ещё? Вот скоты, не могут подождать, – она соскочила с кровати, накинула персидский халат и, приоткрыв дверь, глянула в щёлку.

За дверью стоял Квинт.

– Чего-то ты долгохонько добирался сюда из Антиохии, – заметила Летиция, впуская агента.

Тот вошёл, опустив глаза долу.

– Задержался.

– Вот и Элий задержался. Торчал в храме Либерты. А ты что делал? Тоже от чего-нибудь очищался?

Элий вышел в экседру, закутанный в пёстрый долгополый халат из махрового хлопка.

Квинт поднял глаза, виновато глянул на Элия, потом на Летицию.

– Играл, – признался вдруг честно.

– Много выиграл? – поинтересовался Элий.

– Проиграл. Полмиллиона.

– Ого! – Летиция бросилась в кресло, обхватила колени руками. – Доблестный муж, ты меня удивляешь. Надеюсь, это все?

Квинт тяжело вздохнул. Мог бы и не продолжать. Про ту минутную слабость никто никогда не узнает. Мысли – не деньги. Но ведь Квинт служит Элию.

– Хотел удрать. В Новую Атлантиду. Устал. Надоело. И не смог убежать. Вот, приехал. – Он изобразил на лице самое искреннее раскаяние.

Летиция молчала. Элий тоже.

– М-да… Ну что ж, хотя бы честно, – наконец сказал Элий. – Ты же нам нужен. Квинт. И мне, и Ле… Августе.

В коридоре послышалась краткая возня, чей-то шёпот: «Не сейчас», и в ответ отчётливое, почти что крик: «Это важно»!

– Ну что там ещё! – крикнула Августа. Преторианец заглянул в экседру.

– Августа, только что пришло сообщение с телеграфа, – он протянул бумагу с сообщением. Она взяла бумагу, прочла вслух:

62

15 июня.