Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Страница 113

— Вижу, — ответила та с осторожной улыбкой. — Искренне вам сочувствую.

Откинувшись на сиденье, она украдкой разглядывала Дженни Кадин и Мегвича Барона. Ей не верилось, что она едет в лимузине на прием после церемонии вручения наград и что ее попутчики — ведущий голливудский агент и блестящая кинозвезда. Впрочем, весь вечер оказался полон нереальных событий, поэтому она уже устала удивляться. Это был редчайший вечер, когда произойти могло все, что угодно. Джейни уже решила покориться судьбе и только гадала, как далеко ее занесет. Подобно многим людям, встретившимся ей сегодня, Мегвич и Дженни отличались от Нью-Йоркцев так резко, словно либо те, либо они сами были инопланетянами. Но Джейни уже приходилось сталкиваться с людьми другого круга, и она быстро перенимала их замашки.

— Скажите-ка, Джейни Уилкокс, — обратился к ней Мегвич, потягивая шампанское, — что бы вы выбрали, если бы джинн из бутылки предложил вам любую работу в Голливуде? Не стесняйтесь. Пришло время мечтать и осуществлять мечты…

Джейни едва не расхохоталась. Она уже заметила привычку Мегвича изъясняться строками, как будто заимствованными из дурацкого кинофильма. Несмотря на сходство с жалящим насекомым, он держался так, словно походил сразу на Кэри Гранта и Уолтера Мэтью. Когда Комсток на приеме знакомил ее с Дженни Кадин (одно это компенсировало стоимость авиабилета: надо было видеть удивление Дженни, узнавшей в Джейни Уилкокс женщину из «Динго»!), рядом с ней появился Мегвич Барон. Удивленно посмотрев на Комстока Диббла, как на мальчишку, склонного к неприличным проделкам, он повернулся к Джейни и с коротким поклоном произнес:

— Мегвич Барон, к вашим услугам. — Не дав ей ответить, он взял ее под руку и увлек в сторону. — Кстати, я ваш новый агент.

— Неужели? — ахнула Джейни. Разумеется, она была наслышана о легендарном Мегвиче Бароне. Несколько лет назад ходи ли слухи, будто он на целый день запер в стенном шкафу знаменитую модель, выпуская ее только для секса и справления малой нужды. Годится ли такой ей в агенты? Но она уже поняла, что в Голливуде женщине нужны союзники, поэтому не стала возражать, особенно когда он сказал:

— Этот Комсток Диббл хитер, как койот, и живуч, как таракан. Не смейте ничего предпринимать, пока я не изучу ваш кон тракт.

Она ответила, что в техническом смысле контракта не существует, и он сделал стойку, как ротвейлер, почуявший каторжника. После этого не приходилось удивляться, что он повез ее на прием к Таннеру Коулу и что с ними оказалась Дженни Кадин.

— Мегвич! — воскликнула Дженни Кадин раздраженно. — У Джейни уже есть работа: она феминистка.

Джейни улыбнулась Мегвичу, тот в ответ заговорщически подмигнул. Джейни не знала, откуда Дженни взяла, что она феминистка: своим кавалерам она неоднократно представлялась феминисткой, но ей казалось, что в Голливуде это воспринимается как оскорбление. Хватало с нее и того, что почти весь Голливуд, несмотря на улыбки, по-прежнему принимает ее за проститутку; прослыть с легкой руки Дженни Кадин феминисткой — нет, это уж слишком! Достав из сумочки пудреницу и смотрясь в зеркальце, она сложила губы соблазнительным сердечком.

— Хотите знать мою заветную мечту? — Добившись от Мегвича поощрительного кивка, Джейни захлопнула пудреницу и смело на него взглянула. — Я хочу быть как Кенди Клеменс. Я не буду счастлива, пока не возглавлю собственную киностудию.

Мегвич присвистнул. Сначала он выглядел ошеломленным, но Джейни было все равно. Глядя на него сквозь опущенные ресницы, она улыбнулась:

— Если хотите быть моим агентом, то постарайтесь понять, что мне нужно на самом деле. — Ей было не важно, верит ли он ей. Ведь в Нью-Йорке она всем повторяла, что желает стать продюсером. Ее обдавали презрением — но взгляните, как высоко она забралась теперь!

Машина тем временем въехала в деревянные ворота на вершине крутого холма. На обрыве с видом на Лос-Анджелес стоял большой дом в испанском стиле с желтыми оштукатуренными стенами и красной черепичной крышей. Машина остановилась у входа. Трое пассажиров вышли. Мегвич взял Джейни под

Руку.

— Запомните одно, Джейни, — сказал он. — Я агент. Мне нравятся честолюбивые люди. — Он со значением посмотрел на нее. — Но пока, милая, держите свои амбиции при себе. Вы пой мете, что в этом городе есть только два способа добиться много го: прослыть глупой или страшной. Мой план таков: сначала пред ставим вас глупой, а потом всех поубиваем.

Джейни открыла было рот, чтобы возразить, но смолчала. Она была здесь новенькой и не хотела оконфузиться. Прежде чем нарушать правила, надо их понять.

— Конечно, дорогой, — пропела она. Мегвич в знак признательности стиснул ей руку.

— Сейчас мне требуется от вас одно, — сказал он ей на ухо. — Ведите себя как звезда.

Это ей под силу, подумала она, входя в дом. Ведь именно звездой она себя считала всю жизнь.

Дверь открыл лакей в ливрее. Миновав зеленый холл с оленьими рогами на стенах, они вошли в просторную гостиную. Французские окна выходили на большой балкон, на противоположной стороне был сложенный из камней камин. Джейни не обратила внимания на мягкие кожаные диванчики и кресла: ее очень заинтересовал хозяин, Таннер Коул.

Он стоял у камина, положив руку на каминную полку. Вместо смокинга на нем были теперь брюки в крепированную полоску, которые на любом другом смотрелись бы по-дурацки. Один Таннер Коул мог выглядеть в них настоящим американцем — человеком, добивающимся всего не благодаря собственным усилиям, а по праву рождения. Никто из мужчин в гостиной не выдерживал сравнения с ним. Он как магнит притягивал к себе все взоры; на протяжении приема «Вэнити фэр» Джейни боролась с желанием смотреть только на него. Он тоже несколько раз на нее поглядывал. Встречаясь с ним глазами, она пришла к выводу, что он не может быть геем.

Сейчас, узнав ее, он вожделенно расширил глаза, но не сделал даже шага в ее сторону, поэтому она удостоила его лишь легкой улыбки. Было заметно, что он предпочитает все делать по-своему; что ж, в таком случае она будет ждать. Пусть сам к ней подойдет — Джейни была совершенно уверена, что так и будет.[

Она отвернулась — и чуть не налетела на Крейга Эджерса. Он сидел на краю коричневого диванчика, вытянув перед собой ноги, и мрачно заглядывал в свой стакан. Он провел в Лос-Анджелесе три дня, но уже успел понять, что знаменитый писатель в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе — совершенно разные вещи. В Нью-Йорке он был известен: недавно его узнала молоденькая банковская служащая, запомнившая его фотографию на суперобложке, что было удивительно, поскольку на этой фотографии он был на десять лет моложе. А в Лос-Анджелесе его никто не замечал. Год назад он бы не обиделся, но шесть месяцев успеха приучили его ждать поклонения. В Лос-Анджелесе он был его лишен. Конечно, люди «слышали» про его книгу, «слышали», что она хороша. Но читавших ее пока что не нашлось, а этим утром молодой сотрудник студии «Фокс» даже имел наглость предложить заменить ее главного героя мужчину женщиной двадцати четырех лет…

Его старый приятель Таннер Коул настоял, чтобы он не ложился спать и дождался гостей. Крейг понимал, что молодость позади: после полуночи он начинал дремать. Но, отправившись к себе, он огорчил бы Таннера, который наутро смотрел бы на него с упреком, отчего Крейг почувствовал бы себя неудачником, — нет, только не это! Крейг считал, что Таннер не похож на других: ему была свойственна невероятная, казавшаяся напускной чуткость, которую Крейг после двадцати лет знакомства считал подлинной. Коулу достаточно было одного взгляда, чтобы изменить атмосферу: если у него было хорошее настроение, то и остальным было хорошо, а если ему становилось тоскливо, то и другим казалось, что они очутились в аду…

Крейг поднял голову, чтобы найти глазами Таннера, но вдруг уперся взглядом в Джейни Уилкокс. Удивление его было так велико, что он едва не выронил стакан. Это походило на встречу с пришелицей из страны мертвых. Судя по выражению ее лица, она тоже сильно удивилась.