Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Страница 38

Джейни побледнела и схватилась за живот, как будто ее тошнило от одной мысли о том, чтобы заплатить. Глубоко вздохнув, она встала.

— Да, способ хорош — для вас, — осуждающе проговорила она. — А вот у меня нет денег.

— Бросьте! У вас должны найтись деньги. Вы же знаменитая модель. Уж тридцать-то тысяч наскребете, я полагаю.

— Нет, не наскребу, — ответила она холодно. — Модели зарабатывают не так много, как принято считать. Агентство забирает у меня двадцать пять процентов, потом правительство оттяпывает еще половину. Я считаю везением, когда мой годовой заработок достигает пятидесяти тысяч чистыми. Может, вы запамятовали, но в Нью-Йорке этого едва хватает на аренду жилья.

— Зато я помню, что у вас есть Селден, — спокойно сказал он

— По-моему, женщине не годится полностью полагаться на мужа, — заявила Джейни, многозначительно глядя на него.

Господи, подумал он, приглаживая ладонью волосы. Если она так понимает гордость, то никогда не вернет эти деньги. Глядя, как она нарочито медленно забирает письмо и прячет его в сумочку, он разрывался между желанием ей помочь и побуждением умыть руки.

— Если все сводится к тридцати тысячам… — начал он. Она обернулась.

— Я не приму деньги у лучшего друга моего мужа! — отчеканила она. Ирония ситуации заключалась в том, что раньше она взяла бы, еще как взяла! Сейчас она твердила себе, что дело не в деньгах, а в принципе. Ей осточертели все комстоки дибблы на свете. — И потом, разве не ясно, что если я с ним расплачусь, то ему ничто не помешает снова чего-то от меня потребовать? — И она направилась к двери.

— Есть небольшая загвоздка, — бросил Джордж ей вслед. '

— Да? — Джейни остановилась, но пока не обернулась.

— Одно дело, если бы я сам что-то не поделил с Комстоком Дибблом. И совсем другое — вступиться за другого человека. Если я позвоню Дибблу, он скорее всего пошлет меня куда подальше.

Теперь она стояла вполоборота и поглядывала на него.

— Отлично понимаю, — холодно проговорила она. — И все же хотела бы попросить вас о небольшой услуге, если не возражаете: не могли бы вы сделать вид, что у нас не было этого разговора?

Джордж в ответ засмеялся. Она действительно оказалась не такой, как он представлял: ей не занимать самообладания. Он встал и шагнул к ней.

— Признайтесь, вам просто хочется засветить этому ублюдку промеж ног.

Их глаза встретились. Они отлично друг друга понимали.

— Очень хочется, — согласилась Джейни, опуская голову.

— С этого и надо было начинать, — грубо брякнул Джордж.

— Я бы с радостью, но вы мне не дали.

— Тогда договорились. — И он сунул руку в карман за ключа ми — жест, подразумевавший, что он готов уйти. — Я велю своим адвокатам посоветовать его адвокатам посадить собак на цепь.

Оба замолчали. Он был уверен, что она готовится броситься ему на шею, и предпочел бы, чтобы этого не случилось, поскольку она успела слишком сильно ему понравиться, к чему он оказался не готов. Он зашагал к лифту, она — за ним. Их шаги гулко разнеслись по пустым комнатам.

— Не представляю, как можно жить в таких хоромах, — сказала Джейни, озираясь.

— Наверное, Мими — одна из немногих женщин на свете, которая с этим справится. Это не значит, что вам это не по плечу…

— Нет, я совершенно не разбираюсь в домах и обстановке, — скромно возразила Джейни. — Я владею только одним талантом — демонстрировать бюстгальтеры.

Входя в лифт, он подумал, что если она намеревалась привлечь этими словами его внимание к своей груди, то добилась цели. Джордж решил поменять тему:

— Можно попросить вас о небольшой услуге?

Он собирался попросить ее не рассказывать о квартире Мими, но она решила, что речь пойдет о сексе, подошла к нему вплотную (хотя в тесной кабинке они и так стояли почти впритык) и, чуть ли не касаясь губами его уха, ответила:

— Конечно, я всегда готова, Джордж. Я всегда буду вам благодарна. Вам остается только попросить.

В следующую секунду дверь лифта открылась, и они вышли в холл. Бушвелл распахнул для них дверь.

— Доброй ночи, мистер Пакстон.

— Доброй ночи, Бушвелл. Я загляну на следующей неделе.

Стоя на тротуаре, он протянул Джейни руку, но она подставила ему щеку для поцелуя, потом слегка повернула голову — он решил, что нарочно, — и его поцелуй пришелся почти ей в губы.

— До свидания, Джордж, — сказала она весело и зашагала прочь. Один раз она обернулась, чтобы помахать ему рукой, и у него появилось чувство, что его умело использовали. В данном случае это чувство нельзя было назвать неприятным.

— Не уверен, что это подходящий наряд для поездки в Гринвич, — сказал Селден.

— Этот? — Джейни разглядывала свое платье, изображая невинность. — Чем он плох? — Она наклонилась к зеркалу и повернула голову, укрепляя в мочке уха большое золотое кольцо.

— Просто он немного… — Селден беспомощно смолк, не найдя надлежащих портновских терминов.

— Немного что? Шикарное платье!

— В таких ходят скорее в ночные клубы, — сказал он.

— Туда тоже, — ответила Джейни, хмурясь. — Но я его берегла для особого случая.

— Понимаю. — И Селден, покачав головой, ретировался из ванной комнате. Он не собирался ссориться с женой из-за платья. С другой стороны, он не мог допустить, чтобы его жена вы глядела на корпоративной вечеринке в Гринвиче как русская шлюха. — Может, наденешь что-нибудь сверху? Какой-нибудь свитер? — предложил он.

— Не говори глупостей, Селден. — Она вышла из ванной комнаты в серьгах. — Представь, как нелепо будет выглядеть свитер поверх этого платья! У твоих друзей будет впечатление, что мне стыдно его носить.

«Хорошо бы!» — подумал он и тут же испытал стыд.

Спорное платье было белым синтетическим мини, выпрошенным Джейни несколько дней назад у модельера Майкла Корса. Всего пять таких платьиц сшили в середине восьмидесятых годов; это был выставочный образец, но стоило Джейни его увидеть, как ей приспичило стать его обладательницей. Не обращая внимания на слабые возражения добряка Майкла, она его примерила. Эффект был сногсшибательным: можно было подумать, что платье шили специально для нее. Естественно, у Майкла не осталось выбора: ему пришлось «одолжить» его Джейни — с ее точки зрения, навсегда.

Любуясь собой в зеркале в полный рост, она мысленно называла платье безупречным оружием против других жен из «Сплатч Вернер», способом напомнить им, что она — знаменитая Джейни Уилкокс, модель «Тайны Виктории». Мужья будут пускать слюни, жены — скрежетать зубами. Пусть помучаются!

Только бы Селден перестал нервничать! Думая об этом, Джейни искала в шкафу подходящие сапожки. Хотя так даже забавнее… Найдя сапоги под большой стопкой коробок с туфлями, она в очередной раз порадовалась тому, что ее мужа так просто шокировать. Это неизменно доставляло ей удовольствие, лишний раз подтверждая, что она — рулевой и держит его под контролем.

— Что скажешь вот об этом? — Она показала ему пару белых кожаных сапожек с серебряными пряжками «Гуччи» на подъеме и, не дожидаясь ответа, уселась на кровать, натянула сапоги и застегнула молнию. — Я купила их в девяносто четвертом году. Тогда они показались мне страшно дорогими: восемьсот долларов, а денег у меня было в обрез, но сейчас я так счастлива, что их купила… Коллекционная модель!

— Неужели? — Селден не знал, что еще сказать. Он никогда не испытывал большого интереса к одежде, а Джейни в последние дни только об этом и болтала.

Она встала, демонстрируя весь ансамбль. Теперь, в кожаных сапогах, она была точь-в-точь шлюха с Шестой авеню. Селден злился все сильнее. Он давно предвкушал этот вечер, мечтал, как будет гордиться женой, как продемонстрирует ей образ жизни, которого они с ней достойны, а она снова умудрилась все испортить. Он предпочел бы, чтобы она надела что-нибудь поскромнее Почему она всегда ставит свои желания выше его? Ему виделся в ее поведении умысел: она знала, чего хочется ему, но не собиралась с этим считаться.