Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Страница 82

Придется поселиться с ним. Если она случайно столкнется с Эстеллой, то будет дружелюбна, но тверда; постепенно все уладится…

Но на следующий день возобновились удручающие просмотры. То же самое было и днем позже. В среду Джейни чуть не разревелась, когда услышала от Жака, что, несмотря на ее участие в одной рекламной кампании, он будет вынужден отослать ее обратно в Нью-Йорк, если она не поторопится с поиском новой работы. Поэтому в четверг, беря у Эстеллы билет на самолет до Ниццы на свое имя, она была слишком огорчена и утомлена, чтобы отказаться.

То была линия наименьшего сопротивления. Она все время ее придерживалась.

Сначала в Сен-Тропезе было здорово, как и обещала Эстелла. Каждый день «официально» начинался в два часа коллективным ленчем в пляжном ресторане «55», далее в «Ла Вуаль Руж», где женщины танцевали на столиках, сбросив бюстгальтеры, и где выпивалось несчетное количество бутылок шампанского. После недолгого сна на яхте — утомительная череда вечеринок, заканчивавшаяся в каком-нибудь клубе. Никто не ложился спать раньше шести утра, женщины никогда ни за что не платили. Французская Ривьера оказалась сплошным развлечением, и Джейни быстро уяснила, что на свете больше всего ценятся молодость и красота. Ум не требовался, наоборот, вызывал неудовольствие; хватало поверхностного совершенства, легко достигаемого при помощи модной одежды и готовности от всего и всех получать удовольствие, не обращать внимания на чужую нескромность (или отпускать по этому поводу забавные шуточки) и никогда не показывать своих подлинных чувств.

Но, проведя на яхте Сайда с Эстеллой и другими распутниками несколько дней, Джейни увидела, что можно стремиться и к более значительным высотам. Сайд считался богачом, тем не менее он и его помешанные на удовольствиях приятели не принадлежали к числу самых состоятельных людей. Куда бы Джейни ни посмотрела, повсюду она видела людей еще более изысканных, более искушенных и уже подумывала о том, чтобы преодолеть новые ступеньки воображаемой лестницы, ведущей вверх.

Во вторую субботу, ближе к полудню, в гавань Сен-Тропеза вошла огромная яхта. Джейни и Эстелла загорали с голой грудью на палубе яхты Сайда и так были поглощены беседой, что сначала не заметили вновь прибывших. Эстелла красила ногти на ногах. Джейни видела, что она нервничает.

Причина была Джейни хорошо известна: Эстелла считала, что она «выпендривается». После той ночи в Париже

Джейни сдержала по крайней мере одно из своих обещаний: категорически отказывалась от кокаина. Этим она превращала себя в чужую для остальных, делала напряженной атмосферу на яхте.

— Почему бы тебе не быть немного… посговорчивее? — спрашивала Эстелла. Джейни знала, что подразумевается секс с друзьями Сайда.

— Если мне надо нанюхаться, чтобы с кем-то переспать, то я против, — упорствовала Джейни.

— Ты несешь чушь! — возмутилась Эстелла. — Если не нанюхаться, то сексом не займешься — слишком скучно. Да и с Рашидом ты этим занималась…

— Это другое дело, — сказала Джейни. Она сама точно не знала, в каком смысле «другое», но прозвучало это внушительно.

— Не пойму, зачем я взялась тебе помогать, — сердито проговорила Эстелла, опуская кисточку в пузырек с лаком и завинчивая крышечку. — Если ты не будешь как все, я не смогу тебя прикрыть. Мужчинам надоедает платить за упрямых женщин. Если честно, я их не виню.

Джейни разглядывала ногти на руках и хмурилась. Дело было не в ее отказе «быть как все», а в том, что ее не устраивали приятели Сайда.

— Ну? — спросила Эстелла.

— Я… — Но Джейни не дал договорить длинный низкий корабельный гудок.

Эстелла вскочила и подбежала к ограждению. Огромная белая яхта медленно приближалась к ним. На корме были закреплены катера, наверху красовался вертолет. По сравнению с ней девяностофутовая яхта Сайда выглядела как гребная лодка.

— Это яхта Рашида, — доложила Эстелла, сосредоточенно щурясь. — Скажу Сайду, чтобы он туда сходил и сообщил, что мы здесь.

Эстелла сбежала вниз по узкой лесенке, а Джейни растянулась на подушках. Как она ни старалась, как ни жмурилась, ее охватывало все более сильное волнение. Она догадывалась, что назревают важные события, что Рашид не оставит ее в покое. И верно, не прошло и получаса, как Эстелла вернулась на палубу с конвертом в руке. Вид у нее был невеселый.

— Бери! — сказала она Джейни, протягивая ей конверт.

— Что это? — спросила Джейни с невинным видом.

— Сама знаешь, — фыркнула Эстелла и села рядом с ней, скрестив ноги.

Аккуратно держа конверт, Джейни отогнула клапан и вынула карточку с золотым изображением яхты «Мамауда». Прочтя написанное на карточке, Джейни с облегчением перевела дух. Она осталась почти без денег, а теперь сможет в обмен на короткий секс получить средства на обратный билет в Париж и на месячное безбедное существование.

— Что пишет? — не выдержала Эстелла, пытаясь прочесть за писку через плечо Джейни. Джейни убрала ее в конверт.

— Это от Рашида. Он приглашает меня на ленч к себе на яхту сегодня в два часа.

— Тогда ты не попадешь на наш ленч в «55».

— Боюсь, что нет.

— Заруби себе на носу: сколько бы он тебе ни заплатил, с тебя пятьсот долларов, — напомнила Эстелла.

— А как же! — саркастически откликнулась Джейни. На самом деле она не собиралась что-либо ей платить и надеялась на этот раз найти способ не делать этого.

Джейни решила, что под ленчем Рашид имеет в виду секс, но, ступив на яхту, убедилась, что это именно ленч. На корме был накрыт большой стол: скатерть, салфетки, хрусталь, серебро. Молоденькая блондинка в белых перчатках раскладывала по тарелкам икру из серебряного блюда, смазливый блондин в белой рубашке и шортах разливал розовое шампанское и смешивал коктейли. Гостей оказалось несколько, одни стояли, другие сидели на скамеечках. Обстановка была безупречной, даже слишком элегантной, создавалось впечатление, что эти взрослые люди — на самом деле дети, важно изображающие взрослых. Выделялся только Рашид. Увидев Джейни, он поспешил ей навстречу и учтиво пожал руку.

— Мисс Уилкокс! — Он поклонился. — Очень рад, что вы пришли.

— Большое спасибо за приглашение, — сказала она, глядя через плечо Рашида на толстяка средних лет, проследовавшего за хозяином яхты к ней. У него была жирная обгоревшая шея, одет он был в клетчатую рубашку с короткими рукавами. Мужчина не сводил с Джейни голодного взгляда. Рашид с чуть заметной улыб кой представил толстяка:

— Мистер Даугри. Кажется, он ваш земляк.

— Пол Даугри. — Толстяк протянул мясистую ладонь. У него были водянистые голубые глаза и седеющие светлые волосы, зачесанные наверх от самых ушей. Собственных физических недостатков он, судя по всему, не замечал, более того, считал себя неотразимым. — Значит, вы американка, — сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Всегда рад встречам с земляками. Во Франции слишком много этих чертовых французов!

Пока он хохотал над собственной шуткой, Рашиду что-то говорил на ухо высокий ослепительно красивый молодой человек с выгоревшей от солнца шевелюрой. Рашид покивал.

— Прошу меня извинить, — сказал он. — Предоставлю вам, американцам, возможность вспомнить Средний Запад: насколько я понимаю, это завораживающее место. — И он спустился в трюм.

— Так вы со Среднего Запада? — спросил Пол.

— Нет, из Массачусетса, — соврала Джейни.

— А я из Индианаполиса. Моя невеста настояла на путешествии во Францию. Она утверждала, что так все делают. — И он указал подбородком на женщину в возрасте около сорока лет, явную поклонницу аэробики, чопорно сидевшую в обществе молодой брюнетки и Джастина Маринелли — его Джейни встретила тогда, в первый раз, в апартаментах Рашида. — Пол засмеялся. — Ну, я и решил убить одним выстрелом двух зайцев: у нее светская жизнь, у меня дела с мистером…

Джейни кивала, мечтая от него сбежать. Она провела в Европе полгода и уже успела измениться: теперь она понимала, почему европейцы считают американцев шумными грубиянами. Она сделала шаг в сторону, но Пол не собирался ее отпускать.