Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Страница 95

Ребенок давался ей дорогой ценой, ее положение было очень трудным, как у тысяч женщин на протяжении тысячелетий: она не знала точно, кто отец ребенка. Ее поведение не позволяло усомниться, что ребенок от Джорджа, но она склонялась к мысли, что от Зизи. Поэтому она все время чувствовала себя обманщицей, и страшная тайна отягощала ее сильнее, чем растущий плод. Мими считала себя ничем не лучше Джейни Уилкокс и полагала, что, как и та, заслуживает кары. Если ребенок от Зизи, то кара неизбежна: ребенка извлекут из ее утробы, но тайна навсегда останется с ней, будет ее терзать до скончания дней…

Как же ей поступить? Может быть, правильнее всего было бы сделать аборт? Она сполна получила бы за свое прегрешение, а Джорджа не пришлось бы дурачить. Но почему за ее преступление должно поплатиться жизнью невинное дитя?

— Доброе утро! — жизнерадостно произнес врач, входя наконец в кабинет. — Вы готовы? — Мими кивнула, и врач продол жил:

— Первым делом ответьте на вопрос: вы хотите знать пол ребенка?

— Хочу, — ответила Мими осторожно. Она опять чувствовала себя виноватой, обзывала себя грешницей. Может ли врач разгадать ее тайну? Нет, это немыслимо! К тому же отцом ребенка может оказаться и Джордж…

Она молилась, чтобы это было не так. Ведь она любила и хотела, естественно, чтобы ее дитя было зачато в любви. Кто осудит ее за желание, чтобы родился мальчик, похожий на Зизи?

Джейни Уилкокс стояла в своем номере отеля «Лоуэлл» и аккуратно разглаживала страницы утреннего номера «Нью-Йорк пост». Прижимая плечом к уху телефон и время от времени нечленораздельно в него бормоча, она добавила газету к высокой стопке вырезок в углу гостиной.

Она болтала по телефону с Венди Пикколо. По иронии судьбы у них завязалась телефонная дружба: они беседовали каждый день, бывало, и по два раза в день, причем продолжалось это по несколько часов, пока Венди не отправлялась в театр — она играла в пьесе «Трамвай „Желание“» роль Блан Дюбуа.

Странная дружба началась две недели назад, когда «Пост» вышел с заголовком «Модельная проститутка» и с нечеткой фотографией Джейни из каталога «Тайны Виктории», на которой на пси были прозрачный пеньюар и тапочки с розовыми страусовыми перьями. В это время года кажется, что зиме никогда не будет конца, а зима 2001 года выдалась особенно снежной. Вдоль улиц серели грязные сугробы, повсюду стояли скользкие лужи размером с небольшие озера. Все ходили с мокрыми ногами и с сопливыми носами.

Собственно, причиной этой дружбы стали скука Венди и то, что Джейни не могла покинуть гостиничный номер.

Две недели назад, в день, отмеченный газетным заголовком «Модельная проститутка», в номере раздался телефонный звонок. В день возвращения Джейни из Парижа телефон буквально раскалился от звонков репортеров, на которые Джейни запретила отвечать. Отель умел удовлетворять специфические нужды знаменитостей и на следующий день поменял номер телефона. После этого телефон вообще смолк, если не считать звонков Селдена: он в тот день звонил уже раз шесть, желая убедиться, что она в номере; еще звонил ее новый рекламный агент Джерри Гребоу — узнать, не нужно ли ей чего-нибудь, и заверить, что все рано или поздно утрясется.

Это она знала и без него. Ведь все происшедшее было просто чудовищной ошибкой!

Она взяла трубку, думая, что это опять Селден. Но звонила Венди Пикколо.

— Будьте добры Селдена, пожалуйста, — раздался ее обманчиво сладкий голосок, который Джейни тут же узнала.

— Селден на работе, — ответила она. Казалось бы, это и так должно было быть понятно. Но Венди не положила трубку.

— Это Джейни? — спросила она.

— Да, — строго ответила Джейни. Кто еще, кроме нее, это мог быть?

— Вообще-то, — сказала Венди немного виноватым тоном, — я хотела поговорить с вами, узнать, как вы там…

Джейни сразу в нее вцепилась, как коршун хватает когтями кролика в поле: никто до сих пор не интересовался ее состоянием, все волновались только из-за того, как ее трудности повлияют на них самих.

— Настоящий кошмар! — крикнула она. — У входа собралось не меньше ста фотографов, вот я и торчу в четырех стенах. С ума сойти! Вся эта шумиха, звонки… А хуже всего то, — она в тридцатый, наверное, раз за день подошла к окну посмотреть в щель между занавесками на толпу фотографов на другой стороне улицы, — что все сплошное вранье! Никто не понимает, что сценарий-то я написала…

— Конечно, написали! — поддержала ее Венди, с праведным гневом вступаясь за женщину, обиженную мужчинами, как обычно и происходит среди женщин. По ее мнению, важны были даже не факты, а моральная сторона дела. — Если и не написали бы, какая разница? Преступник-Комсток, а не вы или какая-нибудь из других женщин.

«Другие женщины…» Про них Джейни уже забыла. Кто они? Девушки по вызову, официантки, начинающие актрисы… Раньше о них никто не слышал. Они не знаменитости, их фотографии не помещают день за днем на первой странице «Нью-Йорк пост»…

— Дело в том, что они сценариев не писали, — сказала Джейни. — Пресса же объединяет меня с ними.

— Все из-за того, что вы красивы и известны, — подхватила Венди. — Без вас, Джейни, это не превратилось бы в сенсацию.

Джейни была с ней полностью согласна, о чем тут же сказала.

К некоторому удивлению Джейни, на следующий день Венди опять позвонила. По ее словам, она беседовала с другими актерами, занятыми в «Трамвае», и все они считали Джейни трагической фигурой, совсем как Истер Принц в «Алой букве». Джейни не читала книгу, но видела фильм с Деми Мур и с готовностью согласилась с лестным суждением. Еще Венди рассказала о чьем-то предложении носить из солидарности с ней майки с надписью «Модельная проститутка». Джейни встретила это сообщение смущенным смехом, хотя ей понравилось, что о ней думают, понравилось даже то, как Венди назвала свой спектакль просто «Трамваем», словно считала Джейни коллегой.

Сейчас Джейни сидела на подлокотнике диванчика с ситцевой обивкой в цветочек и от скуки болтала ногами. Традиция женской дружбы требовала, чтобы они с Венди вели каждый день практически те же разговоры.

— Торчать весь день дома — такая скука! — ныла Джейни.

— Я знаю, Джейни! — сочувствовала ей Венди. — Но помяни мое слово: совсем скоро тебе придется прервать свое заточение.

— Не могу! — Джейни уныло вздохнула. — Селден меня убьет. Он даже не позволяет мне подходить к окну.

— Что он собирается делать дальше? — спрашивала Венди в пятнадцатый, наверное, раз. — Он с тобой разведется? Хотел бы — уже развелся бы.

— Наверное, ты права, — отвечала ей Джейни со вздохом.

— Зачем тебе сидеть взаперти? — в который раз недоумевала хитрая Венди. На самом деле ей тоже поднадоел этот разговор. Ей хотелось событий, хотелось, чтобы у Джейни появилось о чем ей поведать, а она могла поделиться услышанным с другими актерами труппы, не говоря уж о прочих знакомых.

— Может, нам куда-нибудь сходить вместе? — Предложив это, Джейни тяжко вздохнула: она не надеялась, что это осуществимо. Как и Венди, она хитрила: знала, что если ее увидят с Венди Пикколо, которую пресса носила на руках, то это поправит ее пошатнувшееся положение.

— Обязательно сходим, уже скоро. — Выполнять свое обещание Венди не собиралась, во всяком случае, в ближайшем будущем. Одно дело — болтать с модельной проституткой (как теперь называли Джейни за спиной ее знакомые и сама Венди) по теле фону, и совсем другое — появляться в ее обществе. Она не так глупа, да и агент ее убьет…

Но оскорблять Джейни ей пока не хотелось; рано или поздно кто-нибудь снимет фильм о жизни Джейни, в котором Венди была не прочь сняться, поэтому она добавила:

— Ты же знаешь, мне этого очень хочется, но пока я не могу. Вот месяца через полтора, когда мы перестанем играть пьесу…

— Я хочу сходить посмотреть, как ты играешь, — заявила Джейни.

Обязательно приходи! Вместе с Селденом.

— Если бы я сумела доказать, что написала сценарий! — воскликнула Джейни, возвращаясь к любимой теме. На это Венди ответила так, как отвечала всегда, когда вставал вопрос о загадочном сценарии: