Из Парижа в Бразилию по суше - Буссенар Луи Анри - Страница 108

108

Находилась в этом стойбище и группа людей, давно уже ни на что не реагировавших. Они сидели или лежали на земле, а если и поднимались когда, то лишь приложив неимоверные усилия. Было ясно: летальный[502] исход их недуга уже недалек.

Завершали эту ужасную картину ястребы. Черные маленькие хищники — обитатели Южной Америки, поглощающие все, что гниет, — энергично терзали труп, валявшийся у смоковницы.

Там и сям в углублениях почвы виднелись человеческие останки, но остававшиеся еще в живых жертвы проказы вели себя так, словно их совершенно не пугала мысль о том, что скоро и их кости присоединятся к этим.

И Жак снова вспомнил зловещие слова: «Отсюда не выносят даже трупы», — столь впечатляюще проиллюстрированные мерзкими птицами.

— Бежим отсюда, — заплетающимся языком произнес он. — Мне плохо!.. Тут пахнет чумой… Эти заживо гниющие люди… Эти трупы… Как отвратительно здесь все!.. Попытаемся же выломать дверь!

— Непременно!

— Лучше разбить себе голову, чем оставаться здесь! Смерть не так страшна, как жизнь прокаженного!..

Двое белых людей, неподвижно сидевших на земле, стали постепенно привлекать к себе внимание все большего числа больных. Наиболее активные из прокаженных, уставившись на новеньких мутными глазами, подошли к ним поближе и заговорили между собой глухими, низкими, лишенными тембра голосами, столь характерными для пораженных страшным недугом, чьи голосовые связки[503] покрыты бугорками и в силу этого не в состоянии производить полноценные звуки.

— Это шапетоны, — шептали они, глядя на полных жизни, здоровых, белокожих людей. — Настоящие белые европейцы… У них голубая кровь… Что делают они здесь, среди нас?

Жак и Жюльен, видя, что мерзкое стадо под предводительством особенно отвратительных типов направилось вдруг прямо на них, вскочили на ноги. Прокаженные тотчас же остановились.

— Эти несчастные не должны нас касаться! — крикнул Жак своему другу, не в силах преодолеть отвращения, которое ему внушала сама мысль о возможности контакта с отверженными. — Проказа ведь заразна, правда?

— Не знаю, — ответил Жюльен. — Некоторые медики утверждают, что она незаразна, чего не скажешь о слоновой болезни. Заслуживающие доверия лица говорили мне недавно в Гвиане, что элефантиаз может передаваться через мошкару[504].

— Позволь мне все же удостовериться, и без промедления, в том, что дверь не так уж крепка.

— Но сперва выслушай меня, всего пару слов!

— Говори.

— Так вот, прежде чем сыграть нашу, возможно, последнюю партию и рискнуть жизнью ради свободы, я хотел бы поклясться за нас двоих в том, что где бы и когда бы мы ни нашли бандитов, бросивших нас сюда, мы убьем их, как бешеных животных! Железо, огонь, засада, яд — все сгодится для этой цели!

— Браво! — отозвался горячо Жак. — Я полностью согласен с тем, что ты сказал… От той перспективы, что ждет нас здесь, у меня кровь стынет в жилах… Так возьмемся же за дело!

Он повернулся к двери, окинул ее взглядом сверху донизу и невольно издал разочарованный возглас.

— Что такое? — спросил Жюльен.

— Дело в том, что дверь в этом проклятом месте, где все как будто бы гниет и рушится, крепка, как в замке.

— Действительно, доски и брусья у нее — из тропических пород деревьев, чьи волокна не поддаются разрушению. Такое дерево не берет даже огонь, топор — и тот отскакивает от него… А как обстоит дело со стеной?

— С теми возможностями, какими мы обладаем сейчас, она для нас неприступна. Сам посуди, высотой почти в пять метров и так гладка, словно сложена из отшлифованного камня.

— По-моему, тут и дырки не провертеть… Да и времени в обрез: скоро о себе даст знать голод, а у нас — ни крошки!

— В таком случае сосредоточим усилия на двери: а вдруг, несмотря ни на что, и получится!

Проведенное Жаком предварительное ее обследование, весьма поверхностное, создало у него впечатление, что она — из железного дерева[505]. Удрученный данным обстоятельством, он начал все же внимательно изучать строение этого, казалось бы, непреодолимого заслона и обнаружил, к радости своей, что ржавчина основательно разъела железные петли, скобы и гвозди в досках и брусьях, соединенных между собой очень грубо: судя по всему, сооружавшие дверь не обладали ни необходимыми навыками, ни соответствующим инструментом. Если дерево прекрасно сопротивлялось чудовищной сырости, царившей в этом месте, то железо, напротив, поддалось окислению, которое повсюду оставило следы своей разрушительной деятельности. Будь у узников небольшой лом или даже крепкая деревянная палка, они смогли бы, вероятно, без особого труда выломать доски. К несчастью, в распоряжении друзей не имелось ничего подходящего, например, того же молотка из их багажа, с которым так шустро удрали предавшие путешественников провожатые. Однако Жак и Жюльен обладали мужеством и волей, подкрепленными горячим желанием как можно скорее выбраться из этой проклятой западни.

Напружинив мускулы, отважные французы обрушили всю свою силу на те доски, которые, представлялось им, держались в двери не столь прочно, как остальные. Деревянная конструкция содрогнулась, железные детали забренчали.

— А ну-ка еще раз! — прохрипел красный от натуги Жюльен. — Это сооружение не такое прочное, как я предполагал!.. Дело движется!..

— Поднажмем же! — прокричал Жак, вновь атакуя бессловесного противника, преградившего им путь к свободе, и услышал в ответ заунывный скрип потревоженного дерева.

— В добрый час! — воскликнул он с воодушевлением. — Не будем терять надежду! — Но тут взгляд его обратился внезапно в сторону двора, и он спросил обеспокоенно Жюльена: — А это еще что такое?

— Дело в том, — произнес его друг с возмущением, — что эти отвратительные гниющие существа хотят помешать нам выбраться отсюда.

И он не ошибся: именно это и стремились сделать прокаженные, когда поняли, что затеяли друзья.

— Шапетоны убегают! — глухими голосами перекрикивались несчастные. — Они не должны уйти отсюда!.. Смерть им!.. Смерть шапетонам!.. Не дадим этим белым удрать от нас!

Они выползали из всех углов своей мерзкой обители, как бы повинуясь чьему-то приказу. Лепрозорий, словно превратившись во двор чудес, как бы выплевывал каждое мгновение новых и новых калек, которые, будто тараканы из щелей, вылезали из своих зловонных прибежищ — из хибар, шалашей или просто из ям под деревьями — и, похожие на отвратительных ястребов, сбившихся в стаю, чтобы поживиться мертвечиной, тяжело дыша, шатаясь, прихрамывая, жестикулируя непослушными руками и судорожно открывая перекошенные рты, медленно надвигались на чужеземцев полукругом, при виде коего любой бы ощутил жуть. Изъеденные проказой уста извергали беспрерывно:

— Смерть им!.. Они убегают!.. Белые люди с голубой кровью — такие же, как мы!.. Они должны жить и умереть вместе с нами!..

Охваченные ужасом, не дожидаясь, пока .это скопище раздавит их, Жак и Жюльен снова бросились на дверь, и в тот же миг внезапно отворилось встроенное в нее довольно широкое окошко, и друзья увидели налитую кровью физиономию сторожа.

— А ну-ка прочь! — грубо крикнул он и, поскольку его поднадзорные продолжали стоять не двигаясь, чуть ли не в одном шаге от двери, с силой просунул в зарешеченное отверстие некое подобие алебарды[506], чтобы пронзить грудь Жюльена, находившегося ближе к окошку. Схватить оружие за древко и вырвать его из слабых рук стража, такого же прокаженного, как и его подопечные, было для француза делом нетрудным. Овладев оружием, Жюльен бросился на помощь к другу, который, вытянув вперед руки, пытался оттеснить авангард прокаженных, едва не касавшихся белых людей. Бледный от ярости и отвращения, потрясая своеобразным копьем, от деревянной основы коего исходил, как казалось отважному путешественнику, тошнотворный смрад его недавнего владельца, Жюльен воскликнул грозно:

вернуться

502

Летальный — смертельный; летальный исход — смерть.

вернуться

503

Голосовые связки — две эластичные складки, расположенные на боковых стенках гортани и служащие для образования звука.

вернуться

504

В примечании к парижскому изданию этого романа Л. А. Буссенар со ссылкой на работу доктора Бордье «Научная колонизация» приводит следующие сведения, давно уже устаревшие, но тем не менее весьма интересные, поскольку отражают определенный этап в развитии медицины: «Сегодня доказано, что мошкара, или culex, переносит элефантиаз от арабов. Эта болезнь вызывается присутствием в крови большого числа филярий — медины, или гвинейского червяка, — которых culex передает от укушенного им больного человека здоровому». Упоминаемые писателем culex — это кулексы, или род кровососущих комаров длиной три — пять миллиметров, а филярии, или гельминты, — паразитические черви, переносчиками коих являются кровососущие насекомые.

вернуться

505

Железное дерево — около ста видов деревьев из разных семейств с необычно твердой и тяжелой древесиной, произрастает в основном в тропиках.

вернуться

506

Алебарда — старинное оружие типа секиры, то есть в виде топора, насаженного на длинное древко с острым, как у копья, наконечником.