Ребрендинг смысла жизни(СИ) - Де Ракомболь Андреа - Страница 24

В процессе освобождения от привязанностей я столкнулся с эффектами, которые прежде считал несуществующими и относил к "сказками слабого мышления".

Чтобы понять и интерпретировать свой новый опыт, я обратился к проверенному инструменту - "объективной науке". Однако наука никак не объясняла подобные испытанным мной ощущения и возможности, объявляя их попросту "субъективными", ненаучными и даже выдумками.

Такая интерпретация меня не устроила, и я стал искать ответа в религиозных учениях. Религии и религиозные учения не только признают эффекты, с которыми я столкнулся, но и видят в них доказательства существования Бога. Соответственно и объяснения дают типа "Это Божественное чудо".

Увы, такое объяснение не показалось мне особо ценным, ведь само по себе оно ничего не объясняло.

Тогда я решил, что мне необходимо самому исследовать новые для меня эффекты, причем исследовать научными методами. Научное исследование требует наличия объекта исследования, проведения эксперимента и создания объясняющей теории.

И я занялся исследованием:

-- практик (они приводили к новым эффектам)

-- эффектов (они, собственно, и требовали объяснений)

-- существующих объяснений эффектов (почерпнутых из различных учений)

С этой позиции я определил духовность как науку о саморазвитии человека, включающую набор определенных практик, открытие новых эффектов и т. д. И - методы, направленные на отыскание путей развития и новых знаний.

В целом можно сказать, что пропасть между научным знанием и духовным знанием исчезает сразу после освобождения мышления от фанатичной приверженности существующим моделям, как религиозным, так и научным

Покончив с фанатизмом, мышление приобретает целостность, в которой легко уживаются несколько концепций, и в которой критерием выбора концепции становится не ее происхождение (наука/не наука), а ее полезность, эффективность для принятия решений в каждой конкретной ситуации.

Для целостного мышления граница между "психическим" и "физическим" - всего лишь условная, хотя и полезная граница. Осознать ее - в нашем случае означает осознать условность всех физических законов и научиться управлять новыми возможностями.

4.2 Осознанные сновидения

Для начала я обратил пристальное внимание на область, где законы физического мира ставятся под сомнения естественным путем - на свои сны.

Даже в "обычном" сне мы часто испытываем много такого, о чем и мечтать не смеем в обычной жизни. Во сне можно быстрее бегать, летать и т. д. Беда в том, что все это малоуправляемо, это не осознанно, не... А жаль, правда?

Я раньше относился к снам просто как к снам: "опять что-то приснилось". Однако практики повышения осознанности, то есть понимания происходящего, со временем привели к тому, что моя осознанность, развиваемая днем, пришла и в мои сны. Мои сны стали осознанными, такими, в которых я понимал, что это сон, и в которых я обрел возможность управлять своими действиями.

Вначале осознанные сновидения случаются очень редко - краткие вспышки осознания на фоне обычного сна. Но каждое такое сновидение на раннем этапе - это событие, дающее большую встряску привычному восприятию мира.

Соответственно, при регулярных практиках осознания и медитациях такие сны снились мне все чаще.

Со временем я выделил четыре основных фазы становления осознания сновидений:

-- повышение управляемости сном

-- повышение длительности осознания во сне

-- переход в состояние свидетеля снов

-- переход в осознанный сон без сновидений

Когда я привык к осознанным сновидениям, они стали естественной частью моей жизни. Я научился увеличивать продолжительность сновидений, управлять своим телом и "картинкой". Устраивание сексуальных оргий или акробатических этюдов во сне довольно скоро уступило место исследованию: я занял позицию стороннего наблюдателя в собственном сне. Я стал свидетельствовать свои сновидения.

Правда, это получилось не сразу, а когда стало получаться, результат не был таким уж однозначным. Когда я покончил с тотальной вовлеченностью в сон с обычным сюжетом, мне стали являться "демоны" и "боги". Эти образы вызывали во мне то дикий ужас, то эйфорию - реакции на приобщение к чему-то запредельному. Однако через какое-то время управляемость эмоциональными состояниями возросла настолько, что я стал относиться к такого рода явлениям проще - как к образам и картинкам. Возможно поэтому эти странные образы перестали играть большую роль в моих сновидениях.

Постепенно я научился быть одновременно и участником сновидений и их свидетелем.

Быть свидетелем сновидений означает наблюдать их с полным самообладанием, что дает возможность направлять и продлевать сновидение по своему произволу.

Сновидящие не теряют осознания, когда засыпают, они сновидят всё, что им заблагорассудится и просыпаются, так и не перестав осознавать. Такой мощный опыт я испытывал всего несколько раз.

Осознанные сновидения приводят к большим изменениям в восприятии, существенно влияют на освобождение от привычных, "автоматических" привязанностей. Ближайшим следствием осознанных сновидений является уход от отождествления моего "Я" с моим телом. Осознанные сновидения предоставляют доступ к физическим и биологическим законам, где это и другие тождества теряют значения.

Уменьшается и привязанность к "эго". Скажем, вы осознаете сон, в котором играете "несвойственную" вам социальную роль или в котором вы - совсем не вы или вообще не человек. Значимость ваших обычных социальных привязок стремительно падает...

Крайне любопытным случаем является осознанный сон без сновидений - есть осознание, но картинок нет, и нет вообще ничего, кроме осознания. Такой сон освобождает сознание от самых "закоренелых" привязок, поскольку сновидящему вообще не с чем отождествить себя, и поскольку, вообще говоря, ничего и нет, только голое осознание.

4.3 Условность границы между сном и бодрствованием

По мере роста продолжительности осознания и управляемости сновидения, осознанные сновидения перестали быть для меня своего рода озарениями. Они стали полноценным жизненным опытом. Сновидения перестали быть "просто сном", и в результате я расстался с привязанностью к существованию границы между сном и бодрствованием.

Ведь и "здесь", и "там" я могу думать, смотреть, перемещаться. Сон - это не вычеркнутое из жизни время - время потерянного осознания. Сон - это время, когда я осознанно воспринимаю мир лишь несколько иначе, чем в состоянии бодрствования.

Раньше я такого и представить не мог! Пока сон был простым выключением сознания на несколько часов, я не воспринимал его серьезно. Я целиком принимал социальную договоренность: "сны нам всего лишь снятся". Но моя позиция изменилась.

Мы отвергаем сны потому, что они не соответствуют привычному контексту жизни, но этот аргумент не является решающим. Я не думаю, что я сейчас сплю и вижу сон, но я не могу доказать этого. Более того, в своих снах я часто ошибался, начет того сплю я или нет. С тех пор как мои сны стали ярче и осознаннее, граница между сном и бодрствованием размылась. Бывает, мой обычный осознанный сон кажется мне гораздо более "реальным", чем некоторые рутинные будни из моего прошлого.

Полноценный опыт, получаемый мной в осознанном сне, я стал переносить в состояние бодрствования. Я стал учится новому во сне, и полученное знание пригождалось мне наяву. Между моими снами и моим бодрствование происходил диалог. Дневные практики увеличивали осознанность во сне, а опыт осознания во сне помог уничтожать дневные ограничения и привязанности.