Воин кровавых времен - Бэккер Р. Скотт - Страница 104

Тем временем вода почти закончилась. Поскольку Субиса было не видать, Великие Имена решили оставить всех лошадей, кроме тех, что принадлежали кастовой знати. Несколько тысяч кенгемских пехотинцев — кетьянцев, данников Тидонна, — взбунтовались, требуя, чтобы перебили всех лошадей без исключения, а воду поровну поделили между Людьми Бивня. Реакция Готьелка и других графов Се Тидонна была быстрой и безжалостной. Вожаки мятежников были арестованы, выпотрошены и повешены на пиках.

На следующую ночь воды почти не осталось, и Люди Бивня, чья кожа уже стала похожа на пергамент, охваченные раздражительностью и изнеможением, принялись выбрасывать еду. Они больше не хотели есть. Они хотели пить. Они никогда еще не испытывали такой жажды. Сотни лошадей пали и были оставлены издыхать в песках. Странная апатия охватила людей. Когда кхиргви напали на них, многие просто продолжали идти, не слыша, как позади гибнут их соплеменники, — или их это не волновало.

«Субис», — думали они, и это имя заключало в себе больше надежды, чем имя любого из богов.

Когда рассвело, а они так и не достигли Субиса, решено было продолжить путь. Мир превратился в подернутое маревом горнило из обожженного камня и барханов, бронзовых, изгибающихся, словно бедра женщины. Вдали висели миражи озер, и многие бросались бежать, уверенные в том, что видят оазис, вожделенный Субис.

Субис… Имя возлюбленной.

Люди Бивня брели дальше, шли гуськом между выходами песчаника, напоминающими огромные грибы на тонких ножках. Они взбирались на огромные барханы.

Неожиданно открывшееся селение выглядело как угловатое насекомое. Темная зелень и солнечное серебро оазиса манили своей невозможностью.

Субис!

Толпы людей ринулись через выкованные солнцем пески. Люди промчались мимо покинутого селения, между финиковыми пальмами с их ворохами засохших листьев и между акациями, усеянными гнездами. Толкаясь, они сбежали по утоптанной земле и рухнули в сверкающие воды, хохоча и поднимая тучи брызг…

И нашли там Детнамми.

Мертвого, распухшего, плавающего на прозрачной зелени воды, а с ним — все четыреста пятьдесят девять его людей. Это сделали кхиргви, решив заодно задачу отравления Субиса.

Но Людей Бивня это уже не волновало. Они жадно глотали воду, их рвало, но они глотали ее снова. Тысячи и тысячи Людей Бивня с воплями скатывались с барханов и неслись в оазис. Они дрались и отталкивали друг друга. Сотни людей задавило насмерть. Сотни утонули — те, кого затолкали в середину озера. Великим Именам далеко не сразу удалось навести порядок. Таны и рыцари угрозами выгоняли людей из оазиса. Кое-кого даже пришлось убить для пущей наглядности. Постепенно были организованы команды водоносов, наполнявших и разносивших бурдюки с водой. Те, кто умел плавать, начали извлекать мертвецов из озера.

Великие Имена отказали Детнамми и его людям в погребальных обрядах, поскольку поняли, что он рванул на юг, к Субису, вместо того чтобы выполнять поставленную задачу. Чеферамунни, король-регент Верхнего Айнона, объявил палатина Эшкаласа вне закона и посмертно лишил его титула и владений. Тело было осыпано ритуальными айнонскими проклятиями и брошено стервятникам.

Тем временем Люди Бивня наконец-то напились. Многие ушли в тень, под пальмы, прислонились к стволам и дивились ветвям с листьями, так напоминающими крылья стервятника. Теперь, когда жажда отступила, они начали беспокоиться насчет болезней. Врачей-жрецов грозной Болезни, Аккеагни, призвали к Великим Именам, и они перечислили болезни, какие приключаются от питья воды, загрязненной мертвыми телами. Но поскольку все их снадобья были оставлены в пустыне, жрецы мало что могли поделать — только читать молитвы.

Но умилостивить богов не удалось.

Так или иначе поплохело всем — озноб, колики, тошнота, — но тысячи заболели серьезно, с безудержной рвотой и поносом. К следующему утру самые тяжелые корчились от болей в брюшине, а тела их покрылись воспаленными красными пятнами.

На совете Великие Имена долго рассматривали карты Икурея Конфаса. Они понимали, что Энатпанея попросту слишком далеко. Они отправили несколько десятков отрядов к разным точкам побережья, вопреки очевидному надеясь, что удастся отыскать имперский флот. На этот раз были выдвинуты обвинения против императора, а Конфаса с Саубоном дважды пришлось держать. Когда поисковые отряды вернулись с холмов ни с чем, Великие Имена пришли к официальному согласию и постановили двигаться на юг.

Куда бы они ни шли, сказал князь Келлхус, Бог будет видеть их.

Люди Бивня оставили Субис на следующий вечер; их бурдюки были под завязку наполнены загрязненной водой. Несколько сотен человек — те, кто был слишком слаб и не мог идти, — остались в оазисе, ожидать появления кхиргви.

Больных становилось все больше, и тех, у кого не было друзей или родичей, бросали. Священное воинство превратилось в огромное сборище ковыляющих людей. Они шли сквозь бескрайние просторы растрескавшегося на солнце камня и песка с вкраплениями песчаника. Облака звезд кружили вокруг Небесного Гвоздя, считая мертвецов. Те, кто был слишком болен, чтобы продолжать путь, падали и плакали в пыли, равно страшась утреннего солнца и кхиргви.

— Энатпанея, — говорили идущие друг другу, ибо Великие Имена солгали, сказав, что до Энатпанеи всего три дня пути — а на самом деле их было больше шести. — Бог явится нам в Энатпанее.

Имя-обещание… Как Шайме.

Для тех, кто страдал от диареи, водного пайка попросту не хватало. И так уже ослабевшие, они, задыхаясь, падали на прохладный песок. Многие так и умерли — тысячи и тысячи.

Через два дня вода начала заканчиваться. Жажда вернулась. Губы потрескались, глаза сделались странно спокойными, а кожа натянулась, став сухой, словно папирус.

Но некоторые — их было очень немного — казались во время этого испытания невероятно сильными. Нерсей Пройас был одним из немногих дворян, кто отказался поить коня в то время, как умирают люди. Он шел среди самых стойких рыцарей и солдат Конрии, подбадривая их и напоминая, что сущность этого испытания — вера.

Князь Келлхус, сопровождаемый двумя прекрасными женщинами, тоже нес людям слово силы. Он говорил воинам, что они не просто страдают — они страдают за что-то. За Шайме. За Истину. За Бога! А тот, кто страдает за Бога, стяжает славу во Внешнем Мире. Да, многие сломаются, но те, кто останется в живых, будут знать крепость своих сердец. Он утверждал, что они будут не такими, как все прочие люди. Они будут больше…

Они будут Избранными.

Куда бы ни шел князь Келлхус и две его женщины, вокруг них тут же собирались люди, умоляя о прикосновении, исцелении, прощении. Его лицо, выкрашенное пылью в цвет пустыни, сделалось бронзовым, а струящиеся волосы — почти белыми; он казался воплощением солнца, песка и камня. Он и только он мог смотреть на бескрайний Каратай и смеяться, протягивать руки к Гвоздю Небес и благодарить за страдания.

— Бог избирает! — восклицал он. — Бог!

И слова, что он произносил, были подобны воде.

На третью ночь он остановился в просторной впадине между барханами. Он пометил место на слежавшемся песке и велел нескольким своим ближайшим приверженцам, заудуньяни, начать копать. Когда они отчаялись что-либо найти, он приказал продолжать. Вскоре они почувствовали, что песок сделался влажным… Затем Келлхус прошел подальше и велел тем, кто был рядом, тоже копать ямы в разных местах. А из других организовал вооруженную охрану. Тысячи людей, пребывающих на грани депрессии, толпились вокруг, удерживаемые остриями опущенных копий, — им не терпелось посмотреть, что же тут творится. Через несколько страж в лунном свете заблестело четырнадцать луж темной воды. Колодцы, питаемые подземными водами…

Вода была мутной, но сладкой и не отравленной мертвечиной.

Когда первые из Великих Имен с криками и пинками проложили себе путь к колодцам, они обнаружили князя Келлхуса на дне ямы; он стоял по колено в воде и подавал наполненные бурдюки людям, жадно тянувшим руки.