Беспутный повеса - Бэлоу Мэри - Страница 52

– Мэри. – Он мгновенно оказался на ней, его руки поглаживали ей бока, а рот искал ее губы. – Я не хочу больше ждать, а ты? Скажи, что тоже не хочешь.

– Не хочу.

– Хорошая девочка. Мне нравятся послушные женщины. Я уже сказал тебе, как ты мне нравишься?

Нравишься! Мэри печально улыбнулась, не отстранившись от него, ее тело тянулось к нему, ее любовь жаждала физически насытиться им – пусть всего еще один лишь раз.

– Вот так. – Эдмонд коленями широко раздвинул ей ноги. – Вот так. – Он удобно устроился между ними, и Мэри услышала, как стучит ее собственное сердце. – Вот так, Мэри. – Он вошел в нее и замер, только когда был уже в самой глубине. – Вот так ты мне нравишься. А я тебе нравлюсь? Ну хоть немного? Скажи, что я хоть чуть-чуть нравлюсь тебе. Иначе ты мне этого не позволила бы, верно? – При свете свечей светло-голубые глаза заглянули в ее серые, и в них за страстью угадывалась тревога.

– Нравишься. Вот так. – Улыбнувшись, Мэри подняла ноги и обвила ими его бедра. – И вот так. – Упершись в матрац, она поднялась к нему, так что он глубже погрузился в нее. – И еще вот так. – Она напрягла внутренние мышцы, продвигая его еще глубже.

– О святые небеса! – простонал лорд Эдмонд, зарываясь лицом в ее волосы. – Ты стараешься доказать, что я могу вести себя еще и как неотесанный школяр? После этого мне нужно несколько минут передышки. Ты позволишь?

Расслабившись под ним, Мэри предоставила его телу играть со своим, отвлекая желание, позволила ему сосредоточиться и зажечься, а когда уже не могла больше контролировать себя, двигая бедрами, направила его еще глубже в себя, чтобы он дал ей облегчение, которого она жаждала.

– Эдмонд, – с мольбой прошептала Мэри.

– Да, любимая. – Он снова нашел губами ее рот. – О да, да!

И они вместе достигли его, того центра вселенной, который доступен только любящим в момент наивысшего блаженства. Ее тело еще продолжало вздрагивать, когда он перенес вес своего тела с нее на постель.

– Ну и ну, – произнес лорд Эдмонд минут через пять и, придвинувшись к Мэри, положил ее голову себе на плечо. – Да, переделки характера в таких условиях просто не могло произойти. Я очень сожалею, но искушение было слишком велико.

– Да, слишком.

– Я честно старался побороть его. Виноват дождь, от которого моя одежда стала чертовски мокрой. Возможно, моя железная воля осталась бы непоколебимой, если бы мне не пришлось раздеться.

Мэри хмыкнула.

– А вообще-то это совсем не смешно. Когда гроза кончится… Правда, мне кажется, она уже закончилась. Когда ты слышала последний гром? Во всяком случае, когда закончится этот вечер, ты поймешь, как и в прошлый раз, что только твой страх толкнул тебя на это. И снова я оказался здесь, чтобы разыграть сцену обольщения. Во время следующей грозы тебе лучше заранее убедиться, что мы с тобой на разных континентах и между нами океан.

– Эдмонд. – Мэри, повернувшись на бок, нежно коснулась пальцами его щеки. – Не нужно так переживать, это не было соблазнением.

– Но меня-то уж точно не приглашали к тебе в спальню, не так ли? Ты хочешь, чтобы я вызвал на дуэль Гудрича? Скажи «да». Мне ничего так не хочется, как получить возможность вправить ему мозги.

– Я разорвала нашу помолвку. Боюсь, я очень плохо обошлась с ним. У него была вполне обоснованная причина сердиться на меня.

– Значит, еще существует такая вещь, как храбрость. Неужели ты это и вправду сделала, Мэри? Во всяком случае, весьма приятно узнать, что я сейчас занимался любовью не с чьей-то невестой.

– У тебя был разговор с отцом?

– Мы плакали и распускали слюни друг перед другом, – поморщился лорд Эдмонд. – Это было в духе лучших сентиментальных мелодрам, Мэри.

– Но все хорошо?

– Он просил, чтобы я его простил. Чтобы я простил его – представляешь?

– Я очень рада за тебя. Я просто счастлива.

– Правда?

Улыбнувшись, Мэри кивнула.

– Почему у тебя опускаются веки и слова замирают на губах? Что, я был не очень хорош? Скажи мне, что я был хорош.

– Ты был хорош, – сказала Мэри, закрыв глаза. – А теперь ты должен вернуть мне комплимент и сказать, что ты такой же сонный и что я была хороша.

– Я разговариваю уже во сне, а ты была… ну просто превосходна.

Мэри продолжала улыбаться. Она любила лорда Эдмонда и нравилась ему. Интересно, что он сказал бы, если бы она призналась ему в своих чувствах, изменило бы это что-нибудь? Но несомненно, разумнее держать рот на замке. Она всегда знала, что они чужды друг другу, во всем, кроме физического влечения. Конечно, того, что произошло за эти дни, недостаточно, чтобы между ними могли возникнуть какие-то отношения. Он прав, это гроза виновата в том, что все казалось возможным, безусловно, только гроза – и удовольствие от занятий любовью.

И Мэри погрузилась в сон, не успев решить, стоит ли произнести вслух свои выводы.

Лорд Эдмонд не спал. Он лежал, глядя на колеблющиеся узоры теней, образовывавшиеся при свете свечей, и прислушивался к постепенно утихавшему снаружи дождю и далеким раскатам грома. Он лежал без сна, вспоминая прикосновения Мэри, чувствуя ее запах и сожалея о потраченных впустую пятнадцати годах – годах, сделавших его изгоем общества. У него не осталось ничего, что он мог бы предложить порядочной женщине, женщине, которую любил. Единственное, что ему оставалось, – это исправить свои ошибки в будущем, сделав хоть что-то стоящее в оставшиеся годы. В конце концов, это могла быть даже женитьба и дети, несмотря на то что ему уже стукнуло тридцать шесть. Быть может, он в итоге заслужит это.

Но женится он не на Мэри, для брака с Мэри он уже упустил время. И эта мысль не принесла ему успокоения.

– Ты не спишь, – потянувшись и открыв глаза, улыбнулась ему Мэри.

– Мэри. – Он поцеловал ее в губы, пробуя ее вкус и вспоминая его. – Это «прощай». Ты ведь это понимаешь? Пройдет еще день, и я уже больше не буду докучать тебе. И на сей раз я сдержу свое обещание.

Все так же улыбаясь, Мэри снова заглянула в глубину его глаз.

– Скажи мне кое-что. – Лорд Эдмонд хотел бы об этом не думать, но от действительности не уйдешь. – Есть ли вероятность, что у тебя может быть от меня ребенок?

Мэри смутилась, но не отвела взгляда и, немного подумав, сказала:

– Да.

Лорд Эдмонд выругался.

– Ну и язык, – заметила Мэри.

– Послушай, Мэри, если выяснится, что это так, ты должна написать мне. Обещаешь? Я приеду к тебе в Лондон и женюсь на тебе. Я понимаю, для тебя это будет ужасная судьба, и очень сожалею, но альтернатива будет еще хуже. Ты обещаешь, что напишешь мне? Ведь я все равно узнаю.

– Напишу, – пообещала Мэри после долгой паузы.

– Дождь перестает, но все равно пройдет еще несколько часов, прежде чем все остальные начнут возвращаться в дом. Мысль очень заманчивая.

– Да.

Внимательно посмотрев на Мэри, лорд Эдмонд безошибочно определил, что Мэри еще пребывает в том состоянии расслабленности после грозы, в каком была в его алой комнате в ночь после Воксхолла. Искушение было почти непреодолимым – она тоже этого хотела, еще раз, еще один только раз. Еще один раз и еще один шанс заронить в нее свое семя.

Лорд Эдмонд поцеловал Мэри, отвернулся и, больше не глядя ей в глаза, вытащил руку у нее из-под головы.

– Бог мой, мокрая одежда или римская тога – что выбрать? – Он рывком сел на край кровати. – Если я выйду отсюда, с головы до ног закутанный в тогу, слуги наверняка выстроятся в шеренгу у твоей двери, чтобы полюбоваться таким зрелищем.

Он нагишом пересек комнату, чувствуя взгляд Мэри, прикованный к своей спине, и с некоторым отвращением посмотрел на груду своей одежды, еще несомненно мокрой. Панталоны лежали немного в стороне от остальных вещей, но тоже были сырыми, сырыми и холодными; однако он, скривившись, натянул их на себя.

– Как раз то, что нужно, чтобы охладить мой пыл, – пошутил лорд Эдмонд. – Гроза прошла, и я не думаю, что она вернется. С тобой все будет з порядке, Мэри? – Обернувшись, он увидел, что она с пылающим лицом и восхитительно растрепанными кудрями сидит на кровати в синем шелковом халате.