Варвар из нашего города (Бродяга)(СИ) - Шейко Максим Александрович - Страница 9

Внутри меня уже ждали. Пританцовывающий от нетерпения Тимо, его дочери, настороженно выглядывающие с кухни, и жена, громыхающая посудой за барной стойкой. Следом за мной практически след в след в главный зал таверны проникли Герт с Ропитом – теперь можно и о делах поговорить. Кабатчик, видимо, только этого и ждал – едва я перешагнул порог, как Тимо сорвался с места и стрелой вылетел из комнаты, чтобы уже через минуту вернуться с пригоршней серебряных монет в руках.

– Вот. Можешь проверить.

Я лениво разровнял по столу небольшую горку монет, выбрал наугад один из серебряных кругляшей, задумчиво покрутил его в пальцах, после чего отошел к окну и принялся придирчиво изучать. Довольно крупная и аккуратная монета, слегка потертая. На аверсе выбит профиль какого-то мужика в короне, реверс украшен изображением единицы в окружении красивых финтифлюшек. Медь вроде бы нигде не просвечивает, так что будем считать монетку настоящей, хотя возможность использования сплава остается – металловед из меня по-прежнему аховый.

Подбросив и тут же поймав свой трофей на лету, я с улыбкой повернулся к собравшейся у стола компании:

– С оплатой разобрались. Что дальше?

Тимо облегченно выдохнул. А пока он переводил дух, заговорил Герт:

– Теперь тебе нужно расписаться в книге у помощника шерифа, он тебе покажет где. Завтра выступишь с ним в сборный лагерь. Там тебя запишут в какую-нибудь сотню и выдадут оружие из герцогского арсенала. Дальше будешь служить до окончания кампании и роспуска ополчения. Права и обязанности у тебя будут ровно такие же, как и у всех прочих ополченцев.

– А кроме оружия, мне там ничего не выдадут?

– Кормить еще будут. Должны, во всяком случае.

– А обмундирование?

– Не. Это только коронным полкам полагается.

– Тогда у меня проблема.

Герт хмыкнул:

– Да уж, обновки тебе не помешают.

В этом месте Тимо, до сих пор молча переводивший взгляд с одного собеседника на другого, внезапно оживился:

– Я все устрою.

Теперь уже мы с Гертом дружно уставились на него.

– Можешь взять мою новую куртку, тебе немного коротковата будет, но в плечах должна подойти. Ты ж зимой мою старую таскал? Ну вот. Штаны у тебя свои еще крепкие, а обувь… Помнишь, Нурф заказывал себе новые башмаки?

Я только отрицательно покачал головой. Если и заказывал, то явно без меня. Но Тимо это не смутило.

– В общем, позавчера я их привез, да так и не отдал пока. Все что-то отвлекало, да и Нурф как-то не захаживал. Ну вот, а нога у него здоровая, даром что сам поперек себя шире. Тебе, думаю, подойдет. Вот и забирай его обувку, а с Нурфом я все улажу.

Хм, очень своевременное предложение. Куртка – черт с ней, сейчас тепло уже, хотя ночью да на привале – не помешает. А вот обувь… Обувка – первейшее дело в любом походе. Я-то сюда попал в старых сандалиях. Летом было вполне нормально, а вот зимой спасался самодельными опорками, изготовленными с помощью советов местных умельцев. Если недалеко и недолго, то жить можно, но вот отправляться в этих стремных обмотках на войну не хотелось категорически, так что оставалось только согласиться с Тимо.

Толстяк мигом метнулся в кладовку и вернулся оттуда уже с объемным свертком. Куртка и тяжелые кожаные башмаки были тут же примерены и одобрены, а небольшой дорожный мешок передали на кухню с наказом заполнить едой из расчета на три дня. После этого сборы можно было считать законченными, и настала пора прощаться.

– Ну что, толстяк, не поминай лихом, как говорится. И нового вышибалу нанимать тоже не спеши. Может, свидимся еще.

Тимо аж подпрыгнул:

– Да ты что?! Трех лун не пройдет, как вернешься! А за место свое не переживай – оно всегда за тобой, когда б ни пришел. Я тебя теперь всю жизнь в молитвах поминать буду и детям накажу, чтоб помнили, кто их родителя от смерти спас.

Блин, надо же, эк его проняло, даже неудобно как-то. Но раз предлагают…

– Я и так не пропаду. Ты лучше за Лоритой присмотри – одна она теперь остается, мало ли…

Я еще не успел договорить, а кабатчик уже часто кивал, заранее соглашаясь с каждым моим словом:

– Не беспокойся, как за родной сестрой приглядывать буду!

Ну-ну, было б сказано.

– Ладно, бывай тогда. Пойду я, а то темнеет уже, а дел немало осталось.

С этими словами я похлопал Тимо по плечу и, подхватив котомку, отправился к выходу, провожаемый взглядами домочадцев, так долго бывших моими самыми близкими людьми в этом новом для меня мире. На щеке высунувшейся из кухни Ильки проникший в окно луч заходящего солнца высветил предательскую слезинку. Или, может быть, просто показалось?

На крыльце меня поджидал замшерифа. Подсунул мне книгу типа амбарной, всунул в руку некое подобие стилоса и показал, где надо расписаться. После того как я накорябал какую-то закорючку, бравый служитель закона подул на страницу, чтоб чернила быстрее высохли, захлопнул свой талмуд и, довольный как слон, отправился в трактир – отмечать удачную вербовку и договариваться на ночлег. Я же оказался предоставлен самому себе. Выступление назначили на утро, так что у меня впереди была еще целая ночь свободной жизни.

Герт, вышедший вслед за мной и подпиравший стенку трактира, пока я расписывался в реестре, неспешно спустился с крылечка и как ни в чем не бывало произнес:

– Пошли, отметим твой первый найм. Заодно прикинем, чего тебе еще не хватает.

Я молча пожал плечами. Почему бы и нет?

Едва добравшись до дома, Герт, буркнув нечто неразборчивое, что я трактовал как приглашение присесть, сразу же полез в свой старый сундук. Погромыхав там некоторое время, извлек из недр хранилища небольшой сверток, аккуратно развернул тряпицу, удовлетворенно хмыкнул и наконец-то соизволил повернуться ко мне:

– Лови.

Я подхватил на лету аккуратно подброшенный предмет и лишь теперь разглядел, что же это было. А разглядев, чуть не присвистнул от восхищения.

У меня на ладони лежал довольно длинный кинжал. Простые черные ножны и рукоять без каких бы то ни было украшений, но, на мой скромный взгляд, весьма качественные. Обоюдоострый клинок из очень хорошей стали – никаких тебе зазубрин, каверн или следов коррозии. Гладкая однородная поверхность, добротная заточка. Никаких излишеств вроде сияющей полировки или бритвенной остроты лезвия, все продуманно и функционально. Оружие явно предназначалось для боя, а не на роль статусной цацки. И делалось оно, насколько могу судить, вовсе не для какого-то там сержанта. Не знаю, кому принадлежало скромное клеймо в виде трех переплетенных колец, но готов держать пари, что таким клинком не побрезговал бы и капитан коронного полка или барончик средней руки. И цена у этой смертоносной игрушки должна быть соответствующая…

Герт, словно прочитав мои мысли, прервал затянувшееся молчание:

– Нравится? Бери!

Я бросил на отставного сержанта подозрительный взгляд исподлобья. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Герт, правильно истолковав мое молчание, фыркнул и тут же пояснил:

– Мне он бесплатно достался, незадолго до того, как меня из армии поперли, – так и не довелось воспользоваться. Может, тебе повезет больше.

Не веря в свое счастье, я переводил взгляд с полуобнаженного кинжала в моих руках на старого вояку, тяжело опиравшегося на крышку своего сундука, и обратно. Клинок завораживал своим смертоносным совершенством. Все-таки в оружии есть какая-то особая магия, что б там ни говорили пацифисты всех мастей. Иначе как объяснить то, что я отколол в следующий момент? Хотя, может, это и общая обстановка так на меня повлияла – не знаю, но, обнажив клинок, я неожиданно для самого себя приложился к лезвию. Губы на миг кольнул бесстрастный холод металла, а через секунду, подняв глаза, я натолкнулся на самодовольную ухмылку Герта.

– Себя не обманешь, северянин.

Видимо, выражение недоумения на моей роже выглядело достаточно красноречиво, так как сержант тут же пояснил свою мысль:

– Поцелуй Джерид. Есть такая древняя традиция.