Немного волшебства - Бэлоу Мэри - Страница 34

– Спокойной ночи, Элли.

– Спокойной ночи, Пирс.

Она ушла.

Завтра утром они встретятся на пять минут и неловко попрощаются, а потом он вернется в Лондон, женится на Кассандре и, наверное, уже никогда не увидится с Элли.

Никогда!

Уэстхейвен сжал руку в кулак и постучал по стенке кареты, до боли стиснув зубы. Черт побери, еще не хватало расплакаться! Ему предстоит пересечь широкий вестибюль гостиницы «Йорк-Хаус», прежде чем добраться до своего номера. А вдруг кто-нибудь увидит его в слезах?

Последний раз Пирс плакал после похорон Уэба, когда держал Элли в объятиях и утешал.

О Боже!

Глава 15

На другое утро Элис нарочно встала рано, чтобы успеть прийти в себя до приезда Пирса. Она осторожно поднялась с кровати, надеясь, что на этот раз обойдется без тошноты и головокружения. В то же время она опасалась – или надеялась? – что все эти признаки ранней беременности окажутся ложными. Но ее опасения – или надежды? – оказались напрасными. Когда появился Уэстхейвен, Элис по-прежнему испытывала легкое недомогание. Зато она надела свое самое нарядное утреннее платье и с помощью Пенелопы соорудила красивую прическу. На лице ее сияла улыбка.

– Итак, Пирс, – сказала Элис, когда он вошел в гостиную, – ты уезжаешь. Вчера было дождливо, но сегодня хороший день для дальнего путешествия.

– Даже слишком хороший. Я буду сидеть в карете, зажатый между Морисом и Джо. Или нет, лучше я посажу Джо на свое место. Пусть подремлет.

– Джо – это твой кучер?

– Точно, – усмехнулся Уэстхейвен.

– Ну, Пирс, желаю тебе счастливого пути. Она улыбнулась, скрестив руки на груди.

– Спасибо.

Он внимательно посмотрел на свою подругу.

– Почему ты такая бледная? Тебе нездоровится?

– Нет, все в порядке. Просто не хочется расставаться с дорогим для меня человеком.

– Мне тоже не хочется с тобой расставаться. – Но я рада, что ты приехал. Мы с тобой остались друзьями, несмотря ни на что.

– Да. – Уэстхейвен протянул руку, и Элис пожала ее после секундного колебания. – Давай забудем то, что между нами произошло, и будем жить как прежде. Береги себя.

– Хорошо. И ты тоже.

Так много слов. И так мало сказано. Стараясь побороть волнение, Элис прерывисто вздохнула.

– Разреши мне обнять тебя, – неожиданно попросил Пирс.

В следующий момент она прижалась к его мускулистой груди, положив голову на большое крепкое плечо и с радостью вбирая в себя тепло его тела. Закрыв глаза, Элис старалась запечатлеть это мгновение в своей памяти. Она вдыхала мужской аромат и чувствовала щеку Уэстхейвена на своей макушке. Он, она, а между ними – их ребенок.

Это продолжалось не больше минуты, но за такую минуту не жалко отдать всю жизнь.

Пирс взглянул на нее с лукавой усмешкой.

– Я не переломал тебе кости?

– Как только ты перестанешь меня держать, я сразу же рухну на пол.

– Упадешь в обморок прямо к моим ногам? Необычайно лестно! Давай проверим. – Он разжал руки, выпустив ее из своих объятий. – Ты меня обманула, Элли.

– Как обидно! В последний момент перед предстоящей разлукой ты все-таки обнаружил самый мой главный недостаток. Уезжай скорее, пока не обнаружилось нечто худшее, чем склонность к вранью.

– Соблазнительная идея – найти в тебе что-то новое. Но, к сожалению, меня ждут лошади. И Морис с Джо. До свидания, Элли.

– До свидания, Пирс.

Они улыбнулись друг другу, потом Уэстхейвен резко отвернулся и вышел из комнаты.

Элис продолжала улыбаться, стоя с высоко поднятым подбородком и глядя на закрытую дверь. Наконец перестук копыт затих вдали, и она опустилась в кресло, печально понурив голову.

* * *

Вернувшись в свою лондонскую квартиру, Пирс принял ванну, переоделся и отправился в клуб «Уайте», чтобы отвлечься и забыться.

Ему никогда не нравились азартные игры, но в эту ночь он просидел за карточным столом почти до рассвета и разбогател на шестьсот фунтов. Пьянство никогда не входило в число его пороков, но в эту ночь он сильно напился, а потом опять протрезвел и ушел из клуба с больной головой и самым мрачным настроением.

Он давно не имел дела с проститутками, считая, что подобное поведение приличествует лишь зеленым юнцам. Но на рассвете Уэстхейвен обнаружил, что находится в кокетливом будуаре опытной куртизанки, которая много лет назад была его любовницей. Он лежал в надушенной постели, положив голову на необъятный бюст жрицы любви. Как он здесь оказался? И было ли между ними что-то? Память отказывалась отвечать на эти вопросы.

Салли не выглядела недовольной, из чего Пирс заключил, что ничего необычного не произошло. Она улыбалась, глядя ему в лицо и явно ожидая награды за то, что он целое утро использовал ее в качестве подушки.

– Ты такая мягкая, Салли! – сказал Уэстхейвен. – Неужели я все проспал?

– Да, но у тебя еще есть шанс. Тряхни стариной, дружище! Ты всегда был самым лучшим любовником.

– А и впрямь не мешает тряхнуть стариной! – Он навис над ней, выжидая, когда она приноровится к этой позиции. – Давай проверим, удастся ли мне оправдать свою репутацию.

Это было непросто. Он все время сравнивал Салли с другой женщиной. Крепко зажмурившись, Уэстхейвен уткнулся носом в ее пышные волосы, от которых разило тяжелыми, приторными духами.

– Ох, – удовлетворенно вздохнула она несколько минут спустя, – в память о нашей встрече у меня останутся синяки.

– Прости, дорогуша. – Пирс поцеловал куртизанку и сел на край постели, обхватив голову руками. – Черт возьми, лучше бы я умер!

Она усмехнулась:

– Тебе надо как следует выспаться. Сколько же ты выпил?

– Море, – ответил он, потом нехотя встал и начал натягивать на себя одежду.

Десять минут спустя Салли увидела на столике у двери своего будуара деньги, оставленные Уэстхейвеном. От удивления у нее чуть глаза не вылезли из орбит, а в голове закружились соблазнительные мысли. А что, если бросить ремесло, которое весьма редко приносило ей удовлетворение, и уйти на покой? Очень медленно, дрожащими руками, куртизанка пересчитала банкноты.

Шестьсот фунтов стерлингов вдобавок к удвоенной таксе!

* * *

На другой день Элис зашла к Андреа и сообщила, что получила письмо от кузена своего покойного мужа. Он с семьей живет в Йоркшире и приглашает ее провести там лето. Им хотелось бы, чтобы она осталась у них насовсем, но Элис пока не решилась на такой ответственный шаг.

– Ты опять уезжаешь, и так надолго? – удивилась миссис Поттер. – Ох, Элис, а я-то радовалась, что ты наконец-то вернулась! Я и не знала, что у твоего мужа есть другие родственники, кроме тех, что унаследовали ваш дом.

– Это родня со стороны матери, – объяснила Элис. – Уэбб всегда был близок с ними, но они постоянно меняли место жительства и только в прошлом году обосновались в Йоркшире. Теперь у них есть свой дом.

Андреа печально вздохнула.

– Ну что ж, было бы в высшей степени эгоистично с моей стороны просить тебя остаться, дорогая. Но неужели ты всерьез намереваешься там жить? Ведь ты, как мне кажется, чрезвычайно высоко ценишь свою независимость.

– Оставаться одной слишком тяжело. Я все еще тоскую по Уэбу, Андреа. Иногда это становится просто невыносимым. Конечно, это глупо, но я ничего не могу с собой поделать.

Элис резко встала и подошла к окну.

Какое лицемерие! Она провела весь вчерашний день в тоске не по Уэбу, а по его другу. Она носит под сердцем ребенка друга Уэба. И все же Элис не лгала. Прошлой ночью она обнимала подушку и протягивала руку к краю кровати – туда, где обычно лежал Уэб. Она отдала бы все на свете за то, чтобы муж опять был с ней. Почему он не послушался ее уговоров и уехал в дождь на охоту, будучи еще не совсем здоровым? Он посмеялся над женой, поцеловал ее в щеку и назвал наседкой, квохчущей над своими цыплятами. И добавил, что, если она настаивает, он останется дома и будет весь день держать ее за руку, читая ей вслух.