Ночь для любви - Бэлоу Мэри - Страница 65

– Пока здесь не станет тепло, – сказал он, распахивая свой плащ и закутывая ее, – я согрею тебя своим телом. Потом мы разденемся и ляжем в кровать.

Лили рассмеялась и посмотрела ему в глаза.

– В нашу брачную ночь было очень холодно, – произнесла она.

– О Господи, да, – вспомнил Невиль. – Нас согревали плащи и одеяла, а от пронзительного ветра защищала только палатка.

– Нас согревала страсть, – добавила она.

– Я тогда чуть не раздавил тебя. Я не должен был пугать тебя. Все было бы по-другому, если бы я заранее подумал об этом.

– Это была одна из двух самых прекрасных ночей в моей жизни, – сказала Лили. – Вторая была здесь. Воздух уже нагрелся.

– Но пол твердый.

– Не тверже, чем земля в твоей палатке в Португалии. Они сняли с постели одеяла и подушки, расстелив на полу свои плащи. Они не стали снимать с себя всю одежду. Пол действительно был жестким и холодным. И воздух в комнате еще не прогрелся, несмотря на потрескивающий в камине огонь.

Но какое значение сейчас могли иметь для них все эти неудобства! Для каждого существовал только другой – теплый, живой, желанный. После ласк и нежных слов Невиль поднял подол ее платья, спустил панталоны и глубоко вошел в нее. Они слились в единое целое, став одним существом с общим сердцем. Они делили общую страсть и удовольствие и были наверху блаженства.

О да, они были женаты.

Лили лежала на твердом полу. Невиль перевернулся на спину, не выпуская ее из своих объятий. Она что-то пробормотала спросонья и еще крепче прижалась к нему.

Огонь весело горел в камине. Должно быть, Невиль ненадолго задремал.

– Наверное, я переломал тебе все кости, – встревожился Невиль.

– Ммм... – Лили вздохнула, затем нежно поцеловала его в губы. – Ты собираешься сделать из меня честную женщину?

– Лили. – Он крепче прижал ее к себе. – Лили, любовь моя. Можно подумать, что ты когда-нибудь была бесчестной. Ты моя жена. Ты можешь тысячу раз сказать «нет», можешь повторять это всю оставшуюся жизнь, но я тебе не поверю.

– Я не собираюсь повторять это тысячу раз, – сказала она. – Я сразу ответила тебе «да». Часом позже я вышла за тебя замуж, и с тех пор считаю себя замужней женщиной, хоть и отказалась весной узаконить наш брак. Я и сейчас не скажу «нет». Я твоя жена и хочу, чтобы все знали об этом: отец, твоя мать – все. Но это будет лишь подтверждением тому, что уже существует между нами.

Невиль поцеловал ее.

– Отец хочет устроить грандиозную свадьбу, но для меня достаточно и того, что было в, Португалии. Он хочет, чтобы торжество состоялось в Ратленд-Парке. Мы должны позволить ему сделать то, что он хочет, Невиль. Я им очень дорожу. Я... я люблю его.

– – Моя мать хочет того же самого. Все общество ждет этой свадьбы. Конечно, пойдем им навстречу. Но когда, Лили?

– Когда захотят мой отец и твоя мать, – предложила она.

– Нет, Лили. Лучше решим сами. А что, если на вторую годовщину нашей первой, то есть нашей настоящей, свадьбы? В декабре и в Ратленд-Парке.

– Это было бы великолепно. – Она благодарно улыбнулась ему.

Сейчас все было великолепным. Конечно, такого в дальнейшем может и не быть. Жизнь весьма разнообразна. Но сейчас будущее казалось блестящим, а прошлое...

Ох это прошлое. Прошлое было для Лили мучительным, а Невиль так и не нашел в себе мужества расспросить ее о нем. Но возможно, сейчас это уже не имеет никакого значения. Прошлое лучше оставить в прошлом. Но ведь прошлое может напоминать о себе. Оно может вторгнуться в настоящее и разрушить будущее, если не разрешить сейчас все проблемы, связанные с ним. Прошлое Лили всегда будет мучить Невиля, и ему будет казаться, что она намеренно утаила его.

– О чем ты задумался? – спросила Лили, целуя Невиля. – Почему у тебя такой печальный вид?

– Лили, – начал он, глядя в ее затуманенные глаза, хотя предпочел бы смотреть куда угодно, только не в них. – Расскажи мне о тех месяцах. Ведь тебе есть что рассказать, не так ли? У меня не хватило мужества или силы духа выслушать весной всю твою историю. Боль за тех, кого мы любим, труднее вынести, чем свою собственную, особенно когда ты чувствуешь себя виноватым. Но мне нужно знать. Мне нужно это знать, чтобы между нами не осталось ничего недосказанного. Возможно, и тебе надо облегчить душу. Мне надо помочь тебе, если, конечно, я смогу. Мне необходимо...

– ...прощение? – закончила его мысль Лили. – Ты сделал все, что мог, как для меня, так и для тех солдат, которые погибли в ущелье. Была война. И это отец взял меня с собой в разведку. Он знал, что рискует, и я знала об этом. Ты не должен винить себя. Не должен. Но я все расскажу тебе. Мы вместе пройдем через эту боль. Вместе. И вместе избавимся от нее. Тогда наконец прошлое останется позади.

Даже сейчас Невиль жалел, что затеял этот разговор. У них была такая чудная ночь, и не стоило давать возможность прошлому вторгаться в нее.

– Его звали Мануэль, – начала Лили. Она перевела дыхание и продолжила: – Да, его звали Мануэль. Он был невысоким, хорошо сложенным и пользовался авторитетом. Мануэль руководил отрядом партизан и был фанатичным националистом. Он горячо любил соотечественников и был до предела жесток с врагами. Семь месяцев я была его женщиной. Полагаю, что он любил меня. Он плакал, когда отпускал меня.

Невиль не выпускал Лили из своих объятий, пока она говорила. Закончив свой рассказ, она заплакала. Он плакал вместе с ней.

– Ты не должна винить себя, Лили, – прошептал он ей на ухо. – Я знаю, что ты винишь себя за то, что осталась в живых, одна из всех французских пленных. Ты винишь себя и за то, что позволила этому человеку пользоваться своим телом, чтобы выжить. Послушай, что я скажу тебе, моя любовь: ты должна поверить мне, ты прощена. Я прощаю тебя.

– Спасибо, – поблагодарила она, – Возможно, мне не надо это говорить, потому что я не вижу твоей вины, Невиль, но я знаю, что тебе хотелось бы это услышать. Я прощаю тебя за то, что не сумел защитить меня, что не отправился на мои поиски, что вернулся в Англию и продолжал жить своей жизнью. Ты прощен.

Невиль привлек ее голову к своей груди и стал легкими движениями пальцев массировать ей затылок. Он задумчиво смотрел на огонь.

«Странная ночь, – думал он. – Почти такая же, как и та, первая, что мы провели вместе, испытывая, с одной стороны, ужас и горе, а с другой – любовь и блаженство физической страсти. Несмотря на все плохое, жизнь стоит того, чтобы за нее бороться. Пока существует любовь, которая сильнее всяких слов и которая придает смысл всему живому, – жить стоит».

Они правильно поступили, преодолев этой ночью последний барьер, существовавший между ними. Они откровенно признались друг другу, что дорога в эту ночь и в этот коттедж была трудной и долгой. Но, осознав это вместе, они сняли тяжесть со своей души, простили друг друга и вместе обрели мир и любовь.

– Лили! – Невиль поцеловал ее в губы. – Лили...

Она крепко прижалась к нему.

Они занимались любовью неистово, без всяких любовных игр, без единого слова нежности. Это было яростное стремление двух тел достичь самой сути физической любви; И им посчастливилось найти эту суть здесь, в коттедже, рядом с озером и водопадом, где на твердом полу, среди разбросанных одеял и плащей, сливались их тела.

Затем они заснули.

Невиль крепко спал, зарывшись в подушку, когда Лили поднялась, расправила свою одежду, кое-как пригладила волосы и взяла плащ. Она хотела уйти, оставив его одного, но огонь в камине потух, и холод наверняка, скоро разбудит его.

– Невиль, – позвала она и не удивилась, что он сразу проснулся и сел – выработанная годами привычка офицера просыпаться по первому зову. – Невиль, нам надо возвращаться домой и привести себя в порядок, чтобы мы могли с невинными лицами предстать перед очами отца, твоей матери и всех остальных. Зачем терять драгоценное время?

Невиль улыбнулся и протянул к ней руки.

– Намек понял...

Лили поцокала языком, дразня его.