Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэри - Страница 69

— Ты должна немедленно уехать отсюда, — сказал он. — До наступления ночи. К утру здесь будет слишком опасно для леди.

— Лучше всего я чувствую себя в опасных местах, — улыбнулась она.

— Но только не здесь, — сказал он. — Я найду кого-нибудь, чтобы сопроводить тебя в безопасное место. Фицрой, позаботься о пей. Хорошо? Пошли с ней Блейка. Он заслуживает передышки.

— Капитан Блейк считает… — начал было лорд Сомерсет, но Жуана положила руку на его локоть и обворожительно улыбнулась.

— Отлично. Я не стану возражать, Артур. Вижу, что ты очень занят. Фицрой даст указания Роберту, чтобы он сопроводил меня в Лиссабон.

Лорд Веллингтон кивнул и отправился дальше. По пятам за ним следовали адъютанты. Жуана посмотрела ему вслед, глубоко вздохнула и повернулась к лорду Сомерсету.

— Вы, должно быть, тоже безумно заняты, Фицрой, — сказала она, не снимая руки с его локтя, — и, наверное, хотели бы, чтобы я сейчас была за тысячу миль от вас. Давайте вернемся к Роберту и скажем ему о его новом поручении. Но говорить буду я. Вы меня поддержите?

— Разумеется, — ответил он, открыв дверь в комнату, из которой они недавно вышли. Она прошла в комнату впереди лорда Сомерсета.

Капитан Блейк стоял там, где они его оставили. Он взглянул на открывающуюся дверь, и его глаза встретились с глазами Жуаны. Взгляд у него был такой жесткий, что могло показаться, будто он не способен ни на какие человеческие чувства. Он являл собой воплощение солдатской стойкости.

— Мы столкнулись с Артуром в коридоре, — вздохнула она. — Буквально налетели на него. Он очень тревожится за меня, Роберт, но у него, конечно, нет времени, чтобы разобраться со мной сегодня, и не хватает солдат, чтобы охранять меня. — Она улыбнулась. — Кажется, я пленница, которая никому не нужна. Ужасная судьба! Я-то думала, что меня осыплют проклятиями как самую опасную шпионку военного времени и выставят для всеобщего обозрения в окружении дюжины стражников, вооруженных до зубов. Унизительно чувствовать себя чем-то вроде надоедливой мухи. Кажется, придется тебе надежно охранять меня, пока не закончится сражение.

— Жуана, — попытался вмешаться лорд Сомерсет. Но она с улыбкой обернулась к нему.

— Не надо извиняться, Фицрой. Надо уметь вовремя закончить игру. Капитан Блейк приглядит за мной, как он это делал с тех пор, как мы покинули Саламанку. Я абсолютно уверена, что он — увы! — не позволит мне сбежать. А вы возвращайтесь к своим делам. Я знаю, что у вас очень много дел.

Он несколько мгновений смотрел на нее в нерешительности, потом кивнул обоим и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Жуана повернулась и улыбнулась Блейку.

— Извини, Роберт. Тебе, наверное, хотелось бы, чтобы я исчезла.

Он по-прежнему стоял посреди комнаты и смотрел на нее.

— Значит, лорд Веллингтон не позаботился о том, чтобы отправить тебя в безопасное место? — спросил он.

— Он знает, что с тобой я буду в полной безопасности, — ответила Жуана. — Но, Роберт, я не буду висеть у тебя камнем па шее, вот увидишь. Я знаю, что сейчас тебе больше всего хочется вернуться к своим и вместе с ними готовиться к завтрашнему сражению — ведь оно состоится завтра, не так ли? Вот ты и будешь делать свое дело, а я тем временем спокойно посижу в твоей палатке — у тебя ведь есть палатка? Если нет, то я спокойно посижу на земле или проведу завтрашний день с другими женщинами в обозе. Ты не возражаешь?

Некоторое время он молча смотрел на нее.

— Что за дьявольское невезение! — наконец воскликнул он.

Жуана усмехнулась.

Обычно он мог спать даже в самых неблагоприятных условиях. С годами он научился спать даже в грязи под проливным дождем, там, где опасность подстерегает на каждом шагу. Элементарный принцип выживания в солдатской жизни заключался в том, насколько силен или слаб человек.

Тем не менее заснуть в ночь накануне сражения при Буссако оказалось трудно. Слишком много мыслей и чувств одолевало его.

Однополчане его давно ждали. Ему устроили шумную встречу, и он почувствовал, что искренне рад снова быть с ними, как будто возвратился в дом родной. Внимательно осмотрев их всех, он критически оценил подготовку к бою и сам включился в работу. Он доложил о своем прибытии генералу Кроуфорду, который назвал его ловкачом, умудрившимся отсутствовать в течение многих недель почти полного затишья. Говоря это, генерал от души хлопнул его по спине и похвалил, что он смог появиться как раз накануне великого сражения.

Подготовка происходила по возможности незаметно. Французы не должны были догадаться, что на следующий день их будет ожидать за холмом целая армия. Если повезет, то они поверят, будто стрелковый сторожевой отряд на восточном склоне — это всего лишь часть арьергарда нескольких рот, оставленных, чтобы немного задержать их наступление.

По той же причине было запрещено даже разводить костры на привале. А следовательно, не было и горячей пищи.

Вечером пришли долгожданные вести, которые возбужденно передавались от бойца к бойцу вдоль затихшего строя: французы, мол, разбили лагерь на склоне ниже вер — шины гребня, всего в каких-нибудь трех милях отсюда. Огни их костров были хорошо видны. Всего нескольким счастливчикам было позволено убедиться в приближении французов собственными глазами, остальным пришлось поверить им на слово.

Завтра начнется. Может быть, на рассвете, а возможно, еще раньше. На случай ночной вылазки были выставлены дозорные. Люди спали в одежде, поблизости от своего места в строю, с заряженным оружием под рукой.

Капитан Блейк участвовал во многих боях, и ему было хорошо знакомо возбужденное состояние накануне сражения. Сейчас он испытывал то же самое напряженное возбуждение — то ли бесшабашное веселье, то ли страх. Казалось бы, для такого накала чувств и причин особых не было: дивизион легкой артиллерии был дислоцирован неподалеку от ставки — в радиусе видимости и слышимости от монастыря. Четвертый дивизион Коула находился слева от них, по другую сторону долины, где пролегала главная дорога в Коимбру, а первый дивизион — слева от них.

Ему не давала заснуть совсем не опасность предстоящей битвы. И на ночлег он устроился вполне удобно. Хотя большинство его людей спали на земле на открытом воздухе и всегда он спал с ними вместе, но сейчас кто-то поставил для него палатку, как для большинства офицеров, потому что некоторые были с женами. В другое время он сказал бы солдату, поставившему для него палатку, пару ласковых за то, что тот, видно, считает его неженкой, но теперь он без возражений занял ее. И спал там с Жуаной.

На то время, когда он занимался со своей ротой, он поставил для ее охраны часового — дисциплинированного рядового солдата, который был наслышан о его подвигах и имел обыкновение смотреть на него с обожанием, чуть приоткрыв рот. Нельзя сказать, что была необходимость выставлять охрану. Судя по всему, она не собиралась бежать. Она даже помогала ставить палатку, весело болтая с несколько удивленными знакомыми офицерами, а также с теми, с кем раньше была незнакома.

— Везет же некоторым! — позавидовал капитан Роландсон, когда до его сознания дошло, что Жуана будет спать в палатке капитана Блейка.

Однако Роберт не чувствовал себя счастливчиком. Он держал себя в руках, расставаясь с ней в монастыре, он совсем не раскис, а кратко и объективно изложил все, что ему было о ней известно, а сам остался стоять, казалось бы, с полным безразличием. Она ушла из комнаты, даже не попрощавшись, — он уже давно с ужасом ждал последнего момента.

Но она вернулась. И он почувствовал прилив радости, узнав, что ему придется находиться с ней еще по крайней мере сутки, и одновременно возмущение, оттого что предстоит снова пройти через все и что все-таки придется в конце концов сказать какие-то прощальные слова.

Он хотел освободиться от всего постороннего, чтобы сосредоточиться на предстоящем сражении. И в то же время, как только лорд Сомерсет ушел из комнаты, ему захотелось подбежать к ней и схватить в объятия.