Анизотропное шоссе [СИ] - Дмитриев Павел - Страница 53

53

— С преогромным удовольствием! А то кроме финских следователей меня и слушать никто не хотел!

Следующие несколько часов мы неспешно прогуливались. По расхлестанной бесконечной стройкой брусчатке набережной, мимо убогих, забитых галантереей лавчонок времен Густава Васа.[222] По асфальту, вдоль блестящей сквозь фешенебельные витрины ювелирки, промеж полушарий зонтиков летних кафешек, гордящихся видом на чуть виднеющийся вдали Свеаборг. По затейливой дорожке в зелени Брунспарка, а потом по грязному, покрытому пятнами выжженной травы песку пляжа, ближе к купальщикам в панамах с цветочками и странных платьях. Затем разворачивались обратно, к суете и вони торгового порта, рядам плотно припаркованных мотопарусных шаланд (кораблями называть подобные каботажные недомерки не мог даже профан в морском деле типа меня).

Разумеется, я скрыл все, что хоть как-то касалось будущего. Но в остальном повествование от момента ареста до встречи финских пограничников вышло исключительно подробным. И надо сказать, Виктор Александрович не только внимательнейшим образом вникал в мельчайшие нюансы по части снаряжения, «подножного корма», маршрута и сил охранителей, но скоро купил в удачно подвернувшемся магазинчике блокнот с карандашом, после чего принялся конспектировать, не скрывая восторга перед уральскими скаутами в общем и моем вкладе в «белое дело» в частности.

Въедливость скоро принесла неожиданный результат:

— Можно ли поинтересоваться, откуда появился топор? — с эдакой нарочитой небрежностью поинтересовался господин капитан. — В перечне исходных вещей сей важный инструмент не значится, — он не преминул ткнуть пальцем в неровные строчки своих записей. — В данную часть вкралась ошибка, или же потом вам удалось его купить или найти?

Черт возьми, какой дурацкий прокол! Двойное убийство, пусть даже и зэков-чекистов, я от греха подальше утаил даже от финнов!

— М-м-м…- нерешительно начал я, как бы вспоминая, и вдруг понял: второй-третий наводящий вопрос, и ложь непременно выползет из-под правды, раздавив в мелкую труху хрупкое доверие, а с ним надежды на сотрудничество. Пришлось выложить все как было: — Не хотел, но внезапно вышел один против двоих…

Эту часть одиссеи мой собеседник выслушал с особым удовольствием и, устремив взгляд к горизонту, ответил неожиданным четверостишием, которое можно было понять как изощренную эпитафию:

И гнев Твой, клокочуще-знойный, На трупные души пролей. О Боже, они недостойны Ни нашей любви, ни Твоей.[223]

Когда Виктор Александрович обернулся ко мне, в его глазах блистали огни заходящего солнца.

— Как этого мало за наших друзей, многие тысячи которых встали к стенке под дула чекистских ружей! Но как это много… ваш побег есть настоящий подвиг!

— Мне всего лишь хотелось спасти свою жизнь, — попробовал возразить я.

Еще не хватало по пустому поводу повиснуть на знамени антибольшевистской борьбы! Неужели побеги с Соловков на самом деле так редки,[224] что каждый имеет смысл обсуждать? Или я чего-то не понимаю? Но господин Ларионов уже подал руку для пожатия:

— Вы сделали больше, чем многие наши офицеры! Позвольте обращаться «на ты»!

— Рад знакомству, Виктор! — автоматический ответил я.

— Если не затруднит… Алексей, а как бы ты сам напал на Кемперпункт? Но погоди, погоди, не пора ли нам перекусить?

Жизнь-то налаживается! Стоило отказаться от идиотского политеса, так сразу появилась на удивление правильная идея.

— Решительно поддерживаю! С чертовой рыбы у меня все кишки слиплись!

— Так Петров пост[225] же! — рассмеялся моей культурной дикости Виктор. — У графини в клубе поставлено строго, не то что в ресторанах! Пойдем в «Bellevue», под хорошую закуску думать проще!

Вот всем хорош бравый капитан, но нет у меня ни малейшего желания играть с чекистами в свинцовые ляпки на карельских болотах. Однако дать решительный отказ после стольких комплиментов как-то неудобно, и, вообще, кто как не он доведет меня до тайника с телефоном в целости и сохранности?! Таким образом, мне нужна идея, во-первых, привлекательная и масштабная, во-вторых, требующая предварительной разведки на месте. Должны же остаться в белой гвардии хоть какие-то доверенные кадры, способные перемещаться легально по Карелии? Ну или на худой конец, пусть делают себе документы, «не отличимые от натуральных» по вкусу, цвету и запаху, да ищут приключения на свои задницы. Только сперва мне, любимому, окошечко в Петербург и обратно организуют, с их-то опытом ничего не стоит, какая разница, одним нелегалом больше, одним меньше?

Будь дорога до заведения раза в три длиннее, моей фантазии хватило бы на десяток прожектов, но пришлось ограничиться «планом А». «Красивый вид»[226] оказался совсем рядом, между православным храмом и флотскими казармами, только перейти по мостику с расположенной у главного причала рыночной площади на стремительно набирающий респектабельность островок Скатудень. К моему немалому удивлению, под изящной франкоязычной вывеской скрывался классический русский ресторан. Не особенно бедствующий капитан заказал французский суп с трюфелями и бефстроганов из оленины под брусничным соусом, добавив, в том числе в расчете на меня, чайник специального «чая», на деле — контрабандного, но совсем недурного бренди. Я же не смог устоять против густой солянки на дюжине сортов копченого мяса и подозрительно дешевых блинов с черной икрой.

После утоления первого, самого злого голода и пары «рюмочек чая» пришло время для обсуждения «самых реальных планов» по свержению советской власти на территории одной шестой суши:

— Полагаю, осуществить твою идею вполне реально, — неспешно начал я. — Денег потребуются сущие копейки. Взять один, а лучше, на случай аварии, два гражданских самолета-транспортника, из тех, что могут садиться на воду. Глухих озер в тех краях сильно больше чем нужно, выбирай на любой вкус. От Финляндии час лета, ПВО нет, можно без лишних затей намалевать фейковые звезды на крыльях, да завезти поближе к Кемперпункту человек двадцать бойцов с Томпсонами[227] и гранатами. Далее, две пары коммандос расходятся по железке на север и юг, километров на десять от Кеми, и валят столбы связи как в сторону Петербурга, так и Мурманска. Желательно заодно взорвать мосты — переполох выйдет больше, и подкрепление не перебросят. В это время основная группа нападет на лагерную охрану, уверен, если обеспечить хоть минимальную внезапность — проблем не будет, тем более каждый убитый чекист — винтовка и патроны для наших друзей из каторжан, среди которых в достатке боевых офицеров.

— Серьезный подход, — произнес с каким-то странным подтекстом Ларионов, но я не стал ждать неизбежной критики.

— После захвата нужно быстро организовываться и отступать на запад по заранее намеченному маршруту. Производить заброс оружия, боеприпасов, высококалорийных пайков и эвакуацию больных можно теми же самолетами, процесс координировать через мобил… ные радиостанции. Уверен, это будет намного проще, чем делить со шпаной имеющиеся в лагере запасы еды. Тем более с сотней бойцов можно не бояться застав, а значит, идти на запад дерзко, реквизируя продовольствие и гужевой транспорт. Две-три сотни километров — максимум неделя, пограничники просто не успеют собрать достаточных сил для заслона.

— Масштабно, черт возьми, как масштабно и сильно!

«Он что, всерьез?» — опешил я. — Конечно, для такой операции потребуется разведка и тренировки. Но…

— Вот только деньги, гхм! — все же перебил меня Виктор.

вернуться

222

Густав Васа — основатель Хельсинки (1550 год). Разумеется, ГГ сильно преувеличивает древность магазинов.

вернуться

223

Четверостишие финского поэта Ивана Савина (Саволаина), близкого друга В. А. Ларионова.

вернуться

224

Известны менее чем десять удачных побегов с Соловков (Кемперпункта) за границу. Из них до 1928 года только три: морских офицеров князя Шаховского (на угнанном глиссере), А. Клингера и группы Г. Д. Безсонова. Воспоминания двух последних опубликованы только в 1928 году и могут быть незнакомы собеседнику ГГ.

вернуться

225

Петров пост еще называют Апостольским постом, продолжается, в зависимости от года, с начала июня по начало июля.

вернуться

226

«Belle vue» по-французски — красивый вид, панорама.

вернуться

227

Пистолет-пулемёт Томпсона (Томми-ган) — американский пистолет-пулемёт, разработанный компанией Auto-Ordnance в 1920 году.