Белый Слон - Белл Алекс - Страница 149

Она почти не глядя брела по улочкам и переулкам, заходила во дворы и шла по аллеям вдоль проспекта пока не оказалась в малознакомой части города.

Многоэтажки сменились двух-трехэтажными домами, машин стало меньше, деревьев — больше. Конечно, это не Калиновая улица, но по сравнению с центром города здесь тихо и спокойно.

Лера огляделась по сторонам и откуда-то из глубины всплыли смутные воспоминания. Да… на этой улице когда-то стоял дом ее родителей. Они жили здесь несколько лет, дружной семьей — мама, папа, Лера и ее братишка. Когда ей исполнилось пять — переехали в центр города. Потом родители подписали какой-то контракт и начали ездить по геологическим экспедициям, а они с братом остались с бабушкой, в ее комнате на Калиновой улице. Бабушка не захотела переезжать в квартиру, а внуки ее поддержали. Им было куда интереснее исследовать сад рядом с домом, бегать в парк и лазить по оврагам, нежели бродить по одному из пыльных скучных дворов многоэтажного микрорайона.

С каждым шагом, сделанным по тенистой кленовой алле, воспоминания становились ярче. Как старые фотографии, проявленные с фотопленки.

Усталость незаметно исчезла, Лера все брела, рассматривая старые деревянные дома, пока не очутилась возле небольшого кафе. Еще до того, как она рассмотрела название, вспомнила — это «Рыба-Кит». Излюбленное место для семейных посиделок. Она вспомнила даже вкус куриного бульона с лапшой, который в «Рыбе» готовили совсем как дома.

Пожалуй, здесь Валерию никто не узнает.

Она направилась к маленькому круглому зданию, окруженному парковыми деревьями. Нет, это был далеко не чистый и светлый центральный парк. Конечно, в детстве Лера гуляла здесь с родителями и братом. В то время тут были качели, настоящая карусель, киоск с мороженым.

Прошло восемнадцать лет, и от парка осталось всего несколько тропинок и густая поросль рябины и берез под пологом могучих тополей. За деревьями виднелась сохранившаяся беседка.

Пока Лера шла к зданию кафе, к ней подошел незнакомый парень. Она насторожилась, но он только спросил сколько времени. В руке у него был букетик фиалок, и он с дружелюбной улыбкой отдал их Валерии.

— Спасибо, — она немного недоуменно улыбнулась в ответ, но приняла подарок.

Парень пожелал ей доброго дня и отправился дальше.

Лера проводила его взглядом, посмеялась над своей подозрительностью и пошла к кафе.

Тут же повеяло изумительным ароматом выпечки, домашнего бульона и травяного чая. Лера мечтательно улыбнулась, и вошла. Зазвенел колокольчик, но на его звон никто не обратил внимания. В маленьком уютном кафе за белоснежными столиками сидели обычные люди, родители с детьми, пожилые пары.

Валерия заказала тот самый суп из детства, чай и пирожки с повидлом.

В отличие от парка здесь за восемнадцать лет ничего не изменилось. Все было так же по-домашнему вкусно, как раньше. Уютная обстановка, яркий свет, так контрастирующий с серым дождем за окнами, и тихая музыка навевали сладкую дремоту. Девушка сняла очки, поела и блаженно откинулась на стуле. Она вяло отгоняло дремоту, наблюдая за посетителями. Их здесь было куда больше, чем в «Сытом коте». Но и время уже подходило к десяти.

И тут неожиданно в кафе зашел Жиль.

Сон мгновенно улетучился, Лера быстро надела очки, и отвернулась к окну.

Жиль огляделся и спокойно пошел заказывать завтрак. Лера незаметно наблюдала за ним через отражение в окне. Ничего подозрительно не происходило. Похоже, он просто был постоянным посетителем этого кафе.

— Bonne journИe[35]), мадам, — он был как всегда слащав и приветлив. — Дайтье мне тарьелку вашьего прьекрасного супа! Русская кухнья вельикольепна…

— Одну минуту, — девушка за стойкой разулыбалась и состроила французу глазки. — Вам куриный, грибной, или с тефтелями?

— Oui, грьибной, пожьалуйста, — улыбнулся Жиль.

Лера собралась проскользнуть мимо него, взяла со стола букетик и направилась к выходу.

На ее беду, фиалки имели слишком сильный аромат.

— Апчхи! — француз расчихался, и тут же прикрылся платочком. — У вас чьто, здесь есть цвьеты?

— Нет, — удивилась девушка. — Только искусственные.

Жиль снова чихнул и обернулся. Он посмотрел на Валерию, но, кажется, не узнал. Зато фиалки его совсем не обрадовали.

— Это у меня цветы! — невинным голоском пропела Лера. — Если хотите, я могу вам подарить.

И сунула фиалки Жилю под нос. «Пусть помучается, зараза…», — подумала она.

— Апчхи! Пчхи! Нет… Уберьите их ньемедленно! S» il vous plaНt[36]… Апчхи!

Он так расчихался, что Лера все-таки убрала букетик, и вежливо сказала.

— Будьте здоровы!

— О, merci beaucoup… Спасьибо.

— Да не за что, я не искренне.

Не сдержалась. Француз проворчал что-то про ненормальных русских девушек, а Лера, повеселев, отправилась к выходу.

«Да… все-таки из таких приятных мелочей и складывается жизнь», — подумала она.

До вечера оставалась еще уйма времени. Но на улице потеплело, облачка разошлись и солнце согрело мокрую землю. Лера решила переждать в парке. И кафе рядом, не надо искать, где пообедать. И никто не станет тут искать.

Она пробралась сквозь густую поросль к старой покосившейся беседке. Место оказалось идеальным — отсюда ее никто не мог увидеть. Скамейка не намокла, и Лера присела, облокотившись на поручень. Фиалки и пакет с вещами она положила рядом. Успела несколько раз прокрутить в голове план, и в конце концов задремала в тени тополей.

А вечером отправилась к университету.

Для многих жителей города N конференция стала неожиданностью. Подробную информацию до последнего момента скрывали от журналистов, но сегодня возле университета собралась целая толпа. От самых дверей, через массивные мраморные ступени протянулся обозначенный красной лентой коридор. Вдоль него стояли служители закона в парадной форме и при оружии. Они следили, чтобы толпа не загораживала дорогу гостям конференции.

Жители окрестных домов собрались поглазеть на иностранцев, ученых и приглашенных известных людей. Конечно, известны они были в узких кругах — бизнесмены, несколько коллекционеров, судья города N, главы некоторых организаций. Но людям было просто любопытно посмотреть на событие, обещавшее стать знаменательным. Ведь не зря на конференцию приехали зарубежные коллеги и гости из Москвы.

Было много и студентов — они уже давно передавали друг другу слухи о готовящемся мероприятии, и успели окружить его такой тайной, что многие первокурсники поверили — приедет сам президент.

Пришли и журналисты. Но в здание пускали далеко не всех. Те, что остались на улице, фотографировали гостей и пытались взять интервью для репортажа. Тут и там виднелись вспышки от фотокамер.

Машин возле университета почти не было. Дорогу перекрыли с обеда, все транспортные средства оставляли на стоянке.

Церемония практически началась, однако гости текли к дверям нескончаемым потоком. Здесь были и представительные мужчины преклонного возраста в черных фраках и начищенных до блеска туфлях; некоторые из них вели под руку красивых дам в длинных вечерних платьях. Были молодые ученые, приехавшие со своими старшими наставниками. Были и люди в обычных деловых костюмах — они терялись в общей нарядной массе, но их это вполне устраивало.

Потерялась среди блеска и девушка в изящном черном приталенном брючном костюме, белоснежной блузке с часами-цепью на запястье. Короткие черные волосы выглядели так естественно, что никто не заподозрил, что это парик.

На нее почти не обращали внимания, зато она внимательно выискивала кого-то взглядом среди толпы.

Не обнаружив нужного человека, она начала двигаться к дверям. Перед ней, переваливаясь с ноги на ногу, шагал грузный мужчина во фраке с пенсне на мясистом носу, а позади грациозно шагала дама в изумрудном платье.