Смятение чувств - Бэлоу Мэри - Страница 77

– Джулиан. – Она с трудом дышала, – О, что я наделала? Прости меня. Мне так жаль… Мне так жаль… Я не могу. О, пожалуйста, я не могу.

Он вдруг встал. А она лежала, пытаясь отдышаться, пока лампа вновь не загорелась ярким светом. Ребекка поспешно натянула на себя ночную рубашку. Джулиан сейчас казался крайне возбужденным, можно сказать, взбешенным. Ребекка не могла припомнить, чтобы ей когда-либо приходилось видеть Джулиана в такой ярости. Он свирепо уставился на Ребекку.

– Мне всего этого хватит сполна, – сказал он. – Если хочешь, Бекка, то я готов убраться куда угодно. Мне безразлично. Если во всем этом замешан Дэйв, то ты можешь о нем забыть. Ты слышишь меня? Прикрываясь лживым предлогом, он владел тобою более года. Но теперь этому пришел конец. Нравится тебе или нет, я вернулся и ты – моя жена. Лучше бы тебе это осознать.

– Джулиан, – взмолилась Ребекка, – я люблю тебя.

Он грубо рассмеялся.

– Странным же образом ты это доказываешь, Бекка, – сказал он. – Чертовски странным. Ведь если кого-нибудь любишь, то хочешь лечь с ним в постель. И не станешь драться, как дикая кошка, как только улеглись рядом.

Ребекка почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Она уставилась на Джулиана – на этого чужого ей, злого, вульгарного мужчину. Она была напугана кошмаром, в который она их обоих вовлекла. Ведь она любит Джулиана. Она действительно любит его.

Но… Но ведь есть Дэвид. Ее тело принадлежит Дэвиду.

– Мне нужно время, – произнесла она каким-то безжизненным голосом.

– Сколько времени? – выпалил Джулиан. – Еще неделю? Месяц? Год? Десять лет, черт возьми? А что, по-твоему, я должен делать все это время?

– Дай мне еще неделю, – сказала она.

Он склонился над лежащей на кровати Ребеккой, и его рука обвила ее голову.

– А в конце этой недели мы опять окажемся участниками такого же представления? – поинтересовался он. Ребекка заметила, что с его лица постепенно сходит гневное выражение.

– Я люблю тебя, Бекка. Ты моя жена. Неужели все испорчено? Это все из-за Дэйва? Да такой вопрос глупо и задавать. Это Дэйв.

Она покачала головой:

– Нет, ничего не испорчено, Джулиан. Я любила, я обожала тебя в годы, предшествовавшие нашему браку. Я обожала тебя после нашей свадьбы. Когда услышала, что ты погиб, то думала, что сама скончаюсь от горя. Я вышла замуж за Дэвида, потому что мне казалось, что самой мне моя собственная жизнь уже не нужна, а он там, у себя в Стэдвелле, хотя бы нуждался в помощи. Но я ни на секунду не переставала любить тебя. Дай мне время. Или прикажи мне. Я не думаю, что смогу не подчиниться приказу. Я твоя жена.

Она подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к его щеке.

Он резко отдернул голову.

– Лучше не прикасайся ко мне, Бекка, – сказал он. – Или может случиться так, что я возьму тебя силой, даже не отдав приказа. А если ты думаешь, что я намерен скомандовать тебе раздвинуть ножки, то значит, ты не так уж хорошо знаешь меня. Понятно?

Она вспыхнула и прикусила губу.

– Мы должны как-то решить эту проблему, – заявил он. – Только ответь мне правду, Бекка: ты ведь не любишь его? Да?

Ребекка широко раскрыла глаза.

– Дэвида? – спросила она. – Конечно, Джулиан, я не люблю его. Я люблю тебя.

– Тогда мы решим проблему, – сказал он. – Осмелюсь предположить, что сегодня утром тебя расстроило это письмо. Ты очень беспокоишься о ребенке. Так?

– Конечно, – сказала она. – Он мой сын, Джулиан. Я с таким трудом пережила те девять месяцев, что носила его под сердцем. Я родила его и выкормила.

Джулиан испытующе взглянул на нее.

– Мальчик похож на Дэвида? – спросил он.

– У Чарльза золотистые волосы, как у меня, – ответила она. – Но у него глаза Дэвида. И когда он вырастет, то и комплекция у него, видимо, будет, как у отца.

– У нас будут наши собственные дети, – сказал Джулиан. – Как только ты преодолеешь отвращение к принятию семени, у нас появится собственный ребенок, и ты опять будешь счастлива.

– Я счастлива и теперь, – сказала она. На лице Джулиана проступила слабая улыбка – бледная тень его привычной ухмылки.

– Бекка, – сказал он, – я возненавидел бы себя, если бы увидел тебя несчастной. Мы, однако, поговорим завтра. Ладно? После визита этого проклятого стряпчего. Мы с тобой составим планы. Решим, куда отправиться в путешествие.

– Хорошо, – сказала она. – Завтра, Джулиан.

Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты.

Ребекка осталась лежать поперек кровати. Она закрыла глаза и наконец осмелилась четко сформулировать ту мысль, которая вот уже несколько минут робко трепетала где-то на краю ее сознания: «Мне никогда не хватит времени, чтобы привыкнуть. Я никогда не буду готова заниматься любовью с Джулианом».

Да, она солгала Джулиану.

Он спросил ее, любит ли она Дэвида, и она ответила отрицательно. Когда Ребекка произносила эти слова, то думала, что говорит правду. Но, как только они прозвучали, она поняла, что солгала.

Ее ответ был ложью.

Ребекка лежала на постели, не в силах защититься обрушившегося на нее ужаса.

И отчаяния.

Глава 24

– Когда они уезжают? – Луиза посмотрела в глаза мужу, лицо которого отражалось в зеркале ее туалетного столика. Граф расчесывал ей волосы, что ему порой нравилось делать вечерами после того, как они отпускали горничную. – Они здесь уже почти месяц.

Граф повременил с ответом.

– Это их дом, – произнес он наконец. – Как только Джулиан попал сюда в пятилетнем возрасте, я начал относиться к нему, как к сыну. Для Ребекки Крейборн стал пристанищем после того, как она вышла замуж за Джулиана. А ты, дорогая, всегда любила этот дом.

– А я и сейчас люблю его, – раздраженно ответила она. – Только не надо, Уильям, делать вид, будто ты меня не так понял. Ребекка могла бы остаться здесь навсегда, и я была бы только счастлива.

– Джулиан ждет приезда стряпчего, чтобы уладить свои дела, – заметил граф. – Он намеревается восстановить свои права на собственность. После этого они и уедут. Он предполагает отправиться с Ребеккой в путешествие.

– Ей это определенно не понравится, – сказала Луиза. – Ну да ладно. У Джулиана есть деньги, Уильям. Все офицерское жалованье, которое накопилось со времени его мнимой смерти до возвращения домой и выхода в отставку. Это целое состояние, и его должно хватить, чтобы провести за границей год. А то и больше.

– Джулиан тебе явно не нравится, – предположил граф, осторожно положив щетку на туалетный столик.

– Да, это так, – призналась она. – Прости меня, Уильям. Я знаю, что ты любишь его. После того, как он нанял меня, я продолжала работать лишь потому, что сочувствовала Ребекке. Она заслуживала лучшего. Она заслуживала, скажем, Дэвида.

– И все же, – возразил граф, – она полюбила Джулиана задолго до их брака.

– Он не заслуживал ее любви, – заявила Луиза, переставляя флакончики и гребешки на туалетном столике. – И сейчас не заслуживает. Ребекка несчастна.

– Да, – спокойно ответил он. – Сложилась печальная ситуация, особенно учитывая судьбу ребенка. И все же она по-прежнему любит Джулиана. Я не думаю, моя дорогая, что он такой уж скверный. В детские годы он, конечно, был довольно шальным и слабохарактерным. Но разве с годами он не исправился?

– Отнюдь нет, – коротко ответила она.

– Ну, милая… – Граф погладил ее шею тыльной стороной ладони. – Луиза, я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, что ты имеешь в виду. Однако ты не всегда удачно выражаешь свои мысли, а порой ведь и вообще уместнее промолчать. Но лучше обсудим все это, пока еще не легли в постель, а то я всю ночь буду рядом с тобой чувствовать себя как на иголках.

– Перед отъездом на Мальту, когда Ребекка жила в Лондоне и ждала ребенка – как раз перед выкидышем, – Джулиан, так сказать, делал мне авансы, – сообщила Луиза. – Я совершенно недвусмысленно дала ему понять, что это меня возмущает, и он больше ничего не стал говорить. Но с этого момента я стала испытывать к нему неприязнь и презрение.