Тайная жемчужина - Бэлоу Мэри - Страница 54

– Я ведь не собиралась убивать его, – прошептала она едва слышно.

Риджуэй заказал для них две комнаты в почтовой гостинице, которые оказались просторнее и лучше обставлены, чем те, которые они занимали накануне. Между комнатами также имелась отдельная гостиная.

– Я прошу вас прилечь на часок, – сказал он, проводив ее в одну из спален. Потом, не отпуская рук Флер, посадил ее на кровать. – Мы сегодня будем обедать позже. А пока я советую вам поспать.

Она подчинилась и откинулась на подушки. Он снял с нее туфли. Девушка, казалось, пребывала в каком-то оцепенении и никак не могла вернуться к реальности.

– Вам, очевидно, надо снять и платье, как только я выйду.

– Да.

– Мне надо кое-куда сходить, – сказал он. – Я скоро вернусь.

– Да, – покорно ответила она.

Ее даже не интересовало, к кому он собирается пойти в этом незнакомом месте, ей не показалось это странным. Она закрыла глаза и почувствовала, что его губы коснулись ее губ, прежде чем он вышел из комнаты.

Надо заснуть, думала Флер… Потом ей показалось, что она долго пробыла в забытьи, а он уже снова стоял над ней, как было в тот момент, когда она закрывала глаза. В комнате горела свеча, и за окнами было совсем темно.

– А я-то думал, что вы уже пообедали и отослали мою остывшую еду обратно. Вы спали все это время?

Она с удивлением посмотрела на него. Его темные глаза блестели. Очнувшись окончательно, она поняла, что лежит в постели гостиницы одетая, а возле нее стоит герцог Риджуэй.

– У меня для вас хорошие новости, – сказал он. – Вы не убивали Хобсона. Ни намеренно, ни случайно, ни как-нибудь еще. Этот человек жив и обретается где-то в полном благополучии. А в его карманах позвякивают денежки, полученные им от Броклхерста.

Она смотрела на него, ничего не понимая, как во сне.

– А похоронен здесь на кладбище, – пояснил он, – гроб, набитый камнями. И наш приятель вовсе не придавлен этим надгробным камнем, Флер. Вы совсем, совсем свободны, любовь моя, свободны и от петли, и от угрызений совести.

Глава 24

Они обедали очень поздно. Герцог не предполагал, что будет так долго отсутствовать, и Флер не думала, что так крепко заснет.

– Я никак не ожидал, что узнаю все так быстро, – сказал герцог, когда они сели за стол в своей отдельной гостиной. – А рвение сэра Квентина Дайда, здешнего старосты, оказалось просто удивительным. Он готов был, казалось, перекопать все кладбище в одиночку и голыми руками, если бы под рукой не оказались слуги и я не указал бы ему нужную могилу.

– Но как вы догадались? Я не могу понять…

Это был вопрос, который Флер не раз задавала себе сегодня.

– А почему кому-то не захотелось хоронить человека там, где он умер и где его знали, или в том городке, где живет его семья? У вашего кузена не было выбора, и он решил якобы похоронить тело в таком месте, где покойника никто не знал.

– Потому что кто-то мог захотеть взглянуть на него?

– Разумеется, и семья, и кто-то из Герон-Хауса, друзья Хобсона, жившие по соседству. Ваш кузен не мог рисковать.

Но он не сумел как следует запутать следы и рассказывал разным людям всякие истории, которые противоречили одна другой. Мне кажется, он не рассчитывал на то, что кто-то займется тщательным расследованием этого дела. Ешьте же, Флер.

Флер невидящим взглядом посмотрела на свою тарелку.

– Как я могу есть?

– Ножом и вилкой, – ответил он. – Ну, и как вы себя чувствуете теперь, освободившись от обвинений?

– Но куда делся Хобсон? – недоумевала она. – И почему скрыл от своей семьи, что остался жив?

– Несомненно, ради денег. Мне кажется, теперь он где-нибудь на континенте.

– А зачем это понадобилось Мэтью? – Она нахмурилась. – Это дьявольский заговор. И все это для того, чтобы меня повесили? Неужели он так ненавидит меня?

– Вы сами знаете ответ на этот вопрос. Дело не в его желании повесить вас. Он хотел, чтобы вы были в его власти на всю оставшуюся жизнь. Он просто одержим страстью к вам, Флер.

– Но он никогда мне не нравился! Как он мог желать меня, хорошо зная об этом? Яснее ясного, что я его возненавижу за такое коварство.

– Для некоторых вполне достаточно иметь власть над другим. Иногда им даже нравится, что их ненавидят. Не знаю, относится ли ваш кузен к такого сорта людям. Я не сказал бы этого, если судить по нашей встрече в Уиллоуби. Он не производит впечатления демонического мужчины. Но вот его действия подтверждают обратное.

– Я просто не могу представить себе, как он вернется и будет жить рядом со мной, – сказала она.

– Флер! – Он прикоснулся к ее руке. – Неужели вы на самом деле думаете, что это возможно? Сэр Квентин в этот момент мечет громы и молнии. Ваш кузен нажил себе большую неприятность, уверяю вас. Думаю, что теперь он не скоро сможет вернуться домой.

– О! – сказала она, снова посмотрев в свою тарелку. – Я что-то совсем не голодна.

Он встал и звонком вызвал официанта убрать посуду.

Они замолчали.

Она подошла к камину и задумчиво сказала:

– Возможно, я тогда глупо поступила, убежав из дому.

Может быть, лучше было бы пойти в дом викария, как я и собиралась сделать?

– Но он рассчитывал именно на это.

– Да, верно, – согласилась она. – Не знаю, мог ли кто-нибудь узнать всю правду, кроме вас. Но мы не встретились бы, если бы я не убежала из дому.

Он подошел к ней, а она продолжала смотреть в камин.

– Как мне облегчить ваши страдания? Обращайтесь ко мне за помощью, Флер. Скажите, не нужна ли вам моя поддержка? Я не этого хотел бы, Флер.

– Но так не получилось, – грустно сказала она.

– Не получилось…

– Почему вы все это делаете для меня? – спросила она, взглянув на него. – Скажите мне правду.

Он покачал головой.

– Я не думала, что буду так бояться вас, больше всего на свете, когда все это случилось… Меня преследовали ужасные кошмары. И когда вы приехали в Уиллоуби и я поняла, что тот человек и есть герцог Риджуэй, то чуть не умерла от страха.

– Я знаю, – только и сказал он.

– Больше всего я боялась ваших рук, хотя они такие красивые.

Он снова промолчал.

– И когда же все изменилось? – спросила она, подходя к нему совсем близко. – Вы мне не говорили этих слов. Но они вот-вот готовы сорваться с моих уст.

Она увидела вздувшиеся желваки на его скулах.

– До конца жизни я буду жалеть, что произнесла их, – сказала она. – Но еще больше буду жалеть, если не скажу вам прямо.

– Флер… – проговорил он, как бы защищаясь от нее поднятой рукой.

– Я люблю вас, – сказала она.

– Нет.

– Я люблю вас.

– Вы говорите так только потому, что мы провели несколько дней вместе, много говорили, лучше узнали друг друга. Я немного помог вам, л вы испытываете ко мне чувство благодарности.

– Я люблю вас, – упрямо повторила она.

– Флер…

Она тронула пальцем его шрам.

– Я счастлива, что не знала вас до того, как это случилось. Не знаю, как я могла бы все пережить.

– Флер, – простонал он, беря ее за запястье.

– Вы плачете? – Она обняла его за шею и прижалась щекой к его плечу. – Не надо, любовь моя. Я не хочу взваливать эту ношу на вас. Нет. Хочу только, чтобы вы знали: вас любят и будут любить вечно.

– Флер, – сказал он охрипшим от сдерживаемых слез голосом, – мне нечего предложить вам, любовь моя. Я ничего не могу вам дать. Моя порядочность известна всем. Я не хотел, чтобы тогда все это случилось. Не хочу, чтобы повторилось и сейчас. Вы встретите другого человека. Когда я уеду, вы забудете обо мне и еще будете счастливы.

Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. Убрала пальцем слезинку со щеки.

– Я ничего не прошу взамен, – сказала она. – Я просто хочу отдать вам что-то, Адам. Бескорыстный подарок – мою любовь. Не обременительную ношу, а подарок. И вы заберете его с собой и будете помнить, даже если нам никогда не суждено больше встретиться.