Загадочная леди - Бэлоу Мэри - Страница 39

– Ты вполне похож на жениха, – сказал Клод, похлопывая брата по спине и посмеиваясь: теперь от Рекса только и будет слышно, что его шейный платок слишком туго завязан и что в комнате очень жарко.

Виконт чувствовал, что устал. Ему казалось, что это никогда не кончится. Ведь его ждал не покой, но свадьба, к которой следовало готовиться и на которой нужно выглядеть радостным.

Кэтрин же, безусловно, выглядела вчера лучше и в то же время – хуже. Тени под глазами исчезли. И она казалась не такой усталой, не такой встревоженной. Однако было в ней нечто такое… Что-то случилось с ее глазами. В них появилась пустота. Только так он мог назвать то, что увидел в ее глазах.

Его удивило количество людей, собравшихся в церкви. Впрочем, Дафна уже рассказала ему, чем они были заняты в течение всей недели, пока он отсутствовал: Клод и Клейтон объехали всех соседей, дамы же нанесли визиты всем окрестным леди и выпили столько чаю, что в нем мог бы потонуть корабль.

Виконт ждал у входа в церковь, стоя рядом с братом. Нет, это не она опоздала, это он прибыл раньше времени. Рекс жалел, что не может уехать, – вскочить бы в седло и умчаться куда-нибудь подальше! Он добрался бы до Данбертона, чтобы повидать Кена и остальных друзей. Как в старые добрые времена.

Она не хочет иметь с ним дело. Хотя Кэтрин и считала его на редкость привлекательным мужчиной, она никогда не желала его. И не хотела выходить за него замуж – теперь ему представлялось невероятным, что он на самом деле предложил ей брак только из отчаянного желания переспать с ней. Она тогда сказала “нет”.

И все-таки ей пришлось выйти за него. Потому что, раздосадованный отказом, он, выходя из ее дома, не удосужился проверить сначала, нет ли кого-нибудь поблизости. Его заметили – и в результате он женится на ней.

О, как ему хотелось бы оказаться как можно дальше отсюда!

Какая-то суета неподалеку от церкви привлекла его внимание. Это были Кэтрин с Клейтоном – Дафна шла следом за невестой, улыбаясь и что-то поправляя в ее туалете. Они направились к виконту.

Но Боже, как она прекрасна! Он был оглушен ее красотой, так же как и в тот раз, когда увидел ее впервые – она тогда стояла у двери и приветствовала Клариссу, ехавшую в карете, кивком головы; затем повернулась к нему, сделала реверанс и улыбнулась.

На ней теперь было белое атласное платье, сшитое по моде, – с высокой талией, со скромным вырезом впереди и с короткими рукавами-буфами. Две оборки на подоле и еще две, более узкие, на рукавах были расшиты золотыми бутонами роз, под стать букету, который она держала в руках.

У него промелькнула нелепая мысль: она похожа на невесту.

Но она и есть невеста…

Его невеста.

Когда она подошла поближе, он увидел, что лицо ее разрумянилось. Глаза же блестели – вчерашняя пустота ушла из них. И она смотрела прямо на него.

Впоследствии виконт удивлялся – он не помнил, кто присутствовал в церкви на обряде венчания. Не мог припомнить даже Клейтона, который вел Кэтрин – за отсутствием у нее родственника мужского пола, – не помнил и Клода, вручавшего ему обручальные кольца. Он не помнил даже того, как пастор совершил обряд.

Помнил только ее – хрупкую, прекрасную, стоявшую с ним рядом. Время от времени она опускала глаза – виконт заметил, что длинные ресницы несколько темнее ее золотых волос, – но чаще эти глаза были устремлены на него; рука же, которую он держал в своей, была прохладна. У нее были длинные тонкие пальцы, с короткими ухоженными ноготками – пальцы пианистки. Он вспомнил, что тогда удивился: как она сумела сохранить руки такими мягкими и красивыми, не имея прислуги, которая делала бы за нее всю черную домашнюю работу? Его кольцо ярко сверкало у нее на пальце.

И еще он помнил ее твердое “да”, когда она отвечала на вопрос, согласна ли взять его в мужья. Сказав это, она пристально посмотрела ему в глаза. Затем все тем же ровным голосом она поклялась любить и почитать супруга и повиноваться ему.

Вспоминая церемонию венчания, виконт понял: слова и клятвы, которыми они обменялись, со временем не стали казаться ни фарсом, ни кощунством. Перед Богом и людьми они обещали любить друг друга.

Губы Кэтрин были мягкими и прохладными, когда он ее поцеловал.

Она стала его женой. Эта женщина, чья красота поразила его, едва он увидел ее впервые, эта женщина, которую он желал с первого дня их знакомства, теперь принадлежала ему. На всю жизнь.

Позже он вспоминал, что не испытывал ни малейшего смятения. Был лишь какой-то странный восторг. Все произошло так быстро… Неужели это действительно не сон? Нет, не сон. Кэтрин принадлежала ему.

Она стала его женой.

Кэтрин всегда полагала, что виконт необычайно красив. Так же как и мистер Адамс – Клод. Теперь она должна назвать его по имени. Теперь он ее деверь.

Да, ее будущий муж – действительно красавец. Но сегодня от его красоты у нее перехватило дыхание. Точно влюбленная по уши девица, она была не в силах отвести от него взгляд, – с того самого момента, как Дафна поправила ее подол и она, взглянув в сторону алтаря, увидела его. И все же это была не любовь…

У нее промелькнула неожиданная, странная мысль… Он одет как придворный. Или как жених. Ради свадьбы виконт оделся с особой тщательностью. А ведь она была почти уверена: эта свадьба для него совершенно ничего не значит, и он мог бы явиться в храм даже в костюме для верховой езды…

Для нее же, как ни странно, этот брак оказался чрезвычайно важным. Она вспомнила, как, будучи девушкой, мечтала выйти замуж за красивого и любящего человека – мечта всех молоденьких девушек о грядущем вечном счастье. Она вспомнила, как ужасно огорчилась из-за того, что ее выезд в свет был отсрочен до поры, пока ей не исполнится девятнадцать, а фактически – навсегда. Потому что вскоре после первого выезда все ее мечты, все надежды на будущее – все было разрушено. И через восемь месяцев ее постиг жесточайший удар – смерть младенца. Потом пять лет она жила, ни о чем не мечтая, ни на что не надеясь. Жила, желая только одного – покоя.

И вот после всего этого она выходит замуж. За красивого и богатого виконта. Она знает, что он ее не любит и не хочет, чтобы она стала его женой. И все-таки теперь у нее есть муж, мужчина, с которым она будет спать, по крайней мере до тех пор, пока он не пресытится ею или пока она не подарит ему сына.

Возможно, у нее снова появится ребенок. Ребенок, которого она будет носить полные девять месяцев. Ребенок, который останется жить.

Она не любит человека, за которого выходит замуж. Он ей даже не нравится. Она не хотела выходить за него. Но выходит. И неожиданно в душе ее вновь зародилась надежда. Надежда на будущее – не просто на унылый покой.

Может быть, он подарит ей дитя…

Они довольно долго стояли у церковных ступеней, кому-то пожимая руки, с кем-то целуясь и всем улыбаясь. Позже Кэтрин поняла, что виконт задержал ее намеренно, – они могли бы сразу же уехать и принимать поздравления гостей дома. Он задержал ее у ступеней, чтобы их видели обитатели деревни, многие из которых собрались за воротами церкви, в конце дорожки, а иные вышли из своих домов и смотрели на церковь издали.

Молодые супруги ехали в Боудли-Хаус в разукрашенном свадебном экипаже – впервые наедине. Но оба молчали. Кэтрин положила руку ему на рукав, и он прикрыл ее своей ладонью. Она не знала, о чем говорить. Виконт же, казалось, ни в малейшей степени не был расположен к беседе. Он смотрел в окно. И только тут Кэтрин поняла, как чудесен этот день – синее небо и яркое солнце. Только тут она поняла, что ей совсем не холодно, хотя на ней не было ни плаща, ни даже шали.

И затем, во время завтрака и после него, он не отпускал ее от себя, улыбался, смотрел на нее теплыми и благодарными глазами и сделал так, чтобы они побеседовали с каждым гостем – а приехали все приглашенные, безусловно, ради того, чтобы видеть эту пару, чей брак предотвратил продолжение скандала. Несколько раз, когда они беседовали в присутствии посторонних, он обращался к ней со словами “любовь моя”.