Загадочная леди - Бэлоу Мэри - Страница 47

Еще более странно, что по временам он торжествовал, даже ликовал, а ведь для торжества – тем более ликования – не было совершенно никаких оснований. Их брак всего лишь видимость. Она любила и всегда будет любить человека по имени Брюс. Он даже поймал себя на том, что пытается вспомнить: есть ли среди его знакомых человек с таким именем? Однако не вспомнил. Как это она сказала? Целиком и без остатка? Он нахмурился.

"Мое сердце – все без остатка – принадлежит Брюсу навсегда”.

А потом произнесла эту свою речь, назвав его злым и жестоким человеком. И все потому, что он посоветовал ей выбросить прошлое из головы и заменить его настоящим. Неужели это жестокость?

Она, когда выбежала из гостиной, должна была почувствовать, что он очень ею недоволен, – и она это почувствовала. Ему, однако, лучше не стало. Ему было больно. Хотя и не хотелось признавать, что она способна причинить ему боль.

Тоби, уже давно стоявший у табурета, виляя хвостом, решил, что существует более простой способ привлечь к себе внимание хозяйки. Он запрыгнул ей на колени и уткнулся носом в локоть.

– Тоби… – Она перестала играть и засмеялась. – Ты совершенно не уважаешь Моцарта. Наверное, ты не привык к такому сопернику? Видимо, тебе нужно выйти погулять.

Виконт встал и подошел к пианино. Она подняла на него глаза, которые все еще смеялись. И он не сказал того, что хотел сказать. Он хотел сообщить жене, что в доме достаточно слуг, чтобы выгулять собаку в любое время, когда это потребуется, и что виконтесса Роули не должна быть на побегушках у какого-то избалованного пса.

– Может, мы пойдем вместе прогуляться? – спросил он. – День был погожий – интересно, столь же приятен вечер? – На самом деле ему хотелось выяснить: как быстро он станет для прислуги предметом насмешек? Однако, решив проявить характер, он сурово проговорил:

– Вон отсюда, сэр. В вашем новом доме вы будете видеть мебель только на уровне пола. Ясно?

Но Тоби уже прыгал у его ног и взволнованно повизгивал. А Кэтрин снова засмеялась.

– Вы произнесли слово “прогуляться” в его присутствии, – пояснила она. – Это необдуманно. Виконт нахмурился, глядя на Тоби.

– Сидеть! – приказал он.

Тоби сел и уставился на него неподвижными настороженными глазами.

– Вот что значит офицерская выучка, – сказала Кэтрин, продолжая смеяться. – Я никогда не могла этого добиться.

Вскоре они вышли на террасу. Она взяла мужа под руку, и супруги медленно пошли вокруг дома. Кэтрин с любопытством осматривала дом и парк. Ночь была ясная, лунная и совсем не холодная. Тоби носился по лужайкам и обнюхивал деревья – знакомился с новой территорией.

"Когда вернемся, – думал виконт, – пора будет ложиться спать”. Первая ночь дома. Ночь, которая станет... образцом для всех ночей в будущем, судя по всему. Проведет ли он эту ночь в своей постели? И хочет ли он такого брака – брака, который является видимостью?

Даже думать об этом смешно. Она его жена.

Он возжелал ее с первого же взгляда. Кроме того, у него ведь имеются определенные потребности… С какой же стати ему удовлетворять эти потребности на стороне? К тому же он, возможно, к сожалению, полагает, что в браке нужно хранить верность. Да и глупо вести холостяцкую жизнь, состоя в браке. Он не монах.

Следует ли стеснять себя только потому, что она все еще любит человека из прошлого?

Подойдя к углу дома, виконт остановился. Здесь находилась аллея, обрамленная розами, – любимое место его матери.

– Кэтрин, – проговорил он, – почему вы плакали? Нелепый вопрос. Он намеревался начать совсем не с него. Он с удовольствием забыл бы ту ночь и свое унижение.

Она стояла, молча глядя на него. Боже, как она хороша – ее золотистые волосы казались в лунном свете скорее серебряными. По ее глазам он понял: Кэтрин знает, о чем идет речь.

– Без всякой в общем-то причины, – ответила она. – Я была... все было так непривычно… Просто расчувствовалась.

Виконт не был уверен, что она говорит правду.

– Вы отвернулись от меня, – сказал он.

– Я… – Она передернула плечами. – Я не хотела вас обижать. Но обидела.

– Я сделал вам больно? Обидел вас? Был вам неприятен?

– Нет. – Она посмотрела на него, нахмурилась. Хотела еще что-то сказать, но промолчала. Потом повторила:

– Нет.

– Может быть, – проговорил он с неожиданной горечью в голосе, – вы сравнивали меня…

– Нет! – Кэтрин закрыла глаза и судорожно сглотнула. Потом посмотрела на свои руки. Он заметил, что она вздрогнула. – Я никого ни с кем не сравнивала.

Виконт вспоминал ее слова, сказанные в гостиной за чаем. Он снова чувствовал себя неопытным юнцом. И злился на себя самого. Ведь он привык считать себя искусным любовником. Во всяком случае, женщины, с которыми он спал последние годы, придерживались именно такого мнения. Но конечно, она любит другого. Наверное, он здесь ничего не может поделать…

– Я не готов состоять в браке – и жить холостяком, – снова заговорил виконт.

Кэтрин взглянула на него в испуге.

– Я тоже… – начала она и прикусила губу. Интересно, покраснела ли она? При свете луны не разглядеть. Но ее слова приободрили его.

– Если сегодня ночью я приду к вам, – сказал он, – не буду ли я снова отвергнут со слезами?

– Нет.

Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

– Вы знаете, что вы всегда вызывали у меня желание.

– Да.

Он почувствовал, что она опять сглотнула.

– Хотя о более тонких чувствах говорить не приходится, я полагаю, что тоже вызывал у вас желание.

– Да, – едва слышно прошептала она.

– Мы супруги, – продолжал он. – Никто из нас не хотел этого брака, но так произошло. Я даже готов взять вину на себя. Я виноват во всем. Но теперь это не имеет значения. Мы муж и жена. Возможно, нам удастся ужиться друг с другом.

– Да.

– И еще одно… – Он взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Кэтрин встретила его взгляд без всякого смущения – как всегда. – Я признаю за вами право называть меня “милорд”, когда вы хотите досадить мне, – это чудесное оружие, и было бы несправедливо лишать вас его, поскольку мы, разумеется, будем ссориться и в дальнейшем. Но мне очень хочется услышать из ваших уст мое имя, Кэтрин. Она пристально смотрела ему в глаза.

– Рекс, – сказала она.

– Благодарю.

Он с удивлением отметил, что чресла его заныли, едва лишь она произнесла его имя. Возможно, он слишком много ночей провел без нее…

Виконт склонился к губам Кэтрин и поцеловал ее. Губы Кэтрин были мягкие и теплые. И они чуть дрожали, словно он никогда еще не целовал ее, словно не лежал с ней в одной постели. Виконт почувствовал, что его охватило пламенем. Он впервые встретил женщину, способную воспламенить его простым поцелуем.

– Полагаю, что мы дали Тоби достаточно времени, чтобы пометить каждое дерево в парке. Пойдемте в дом? – предложил он.

Кэтрин кивнула. Виконт узнал выражение, появившееся в ее глазах. Она хочет этого, догадался он. Желает его, думал он с ликованием в душе. Тоби, отозвавшийся на свист, тотчас же подбежал к ним.

Кэтрин тихонько засмеялась:

– Мне не очень-то нравится, что он так охотно вас слушается.

– Верю, – улыбнулся виконт, предлагая жене руку. – В отличие от своей хозяйки он узнает мой голос.

Она фыркнула, но промолчала.

Замечательно, с некоторым удивлением, подумал виконт. Он подшучивает, а она не обижается. Мелочи, конечно, но все же очень важные мелочи.

"Как странно, у меня опять появилась горничная. Мэри изо всех сил старается угодить мне, хотя, наверное, ее удивляет простота и скудость моего гардероба”, – думала Кэтрин. Горничная приготовила лучшую из ее ночных сорочек – ту самую, которую Кэтрин надевала в свою брачную ночь.

Она надела ее и теперь и принялась ждать мужа в своей спальне. Ждать Рекса – она уже начала привыкать к его имени. Конечно, он прав. Они супруги – на горе или на радость. Им остается лишь смириться с этим и попытаться привыкнуть друг к другу.