Ледышка-Шарлотта (ЛП) - Группа Bookish addicted - Страница 16

16

Глава Седьмая

— О, нет, нет и нет, — красотка сказала, И будто цыганка она рассмеялась, — Что плед я надену, дождетесь едва ли, Я не для того весь день наряжалась!

Звук был таким тихим, что я едва ли услышал бы его, не находись в комнате по-соседству. Но он совершенно точно доносился из-за стены, и я знала — кто-то открыл крышку музыкальной шкатулки. Я глянула на экран сотового, телефон показывал, что на дворе середина ночи.

Я вся похолодела, когда перекинула ноги через край кровати. Схватив фонарик, который я нашла в ящичке прикроватного столика, я на цыпочках прошла в коридор, но фонарик не зажгла. Если там кто-то есть, я не хотела его спугнуть своим появлением.

Как только я вышла на лестничную площадку, мелодия зазвучала яснее, и я увидела, что дверь в комнату Ребекки была слегка приоткрыта. Когда я шла спать, она совершенно точно была закрыта. Свет там не был включен, но вот ненавистная музыка играла. Часть меня хотела бежать обратно к себе в комнату, запрыгнуть под одеяло и спрятаться там до рассвета. Но я должна была выяснить, что происходит, ради Джея.

Я бесшумно прокралась к двери, фонарик дрожал у меня в руке. Я про себя досчитала до трех, а потом быстро толкнула дверь и пошарила рукой по стене. Судорожно пробежав по ней, выключателя я так и не нашла, поэтому включила фонарик и поводила лучом света туда-сюда по комнате.

Сначала в поле моего зрения попала кровать, потом шкаф с куклами у стены, а следом, наконец, туалетный столик с музыкальной шкатулкой на нем, в которой круг за кругом Шарлотта с Чарли кружили в бесконечном танце. Было очень страшно не видеть всю комнату целиком. Вокруг света фонарика клубились тени, пока я водила им по комнате. Но там никого не было. Комната оказалась пустой.

Я подошла к туалетному столику, протянула руку и резко захлопнула крышку шкатулка. Музыка оборвалась.

И вот тогда я услышала царапанье.

Оно раздавался из кукольного шкафа у меня за спиной. Ужасный скрежет, раз за разом, сотни крошечных пальчиков скребли стекло.

Я развернулась и перевела свет фонарика на кукольный шкаф.

Когда свет упал на шкаф, я чуть не выронила фонарик из рук.

Куклы по-прежнему были неподвижны на полках, но они больше не лежали как прежде, теперь каждая из них стояла в полный рост, лицом к стеклу, их крошечные ручки упирались в стекло, их нарисованные глаза таращились прямо на меня. Даже те куклы, что были без конечностей: рук, ног или голов прижимались к дверце шкафа.

И в это мгновение маленькая рука схватила мое запястье, холодные пальцы прикоснулись к моей коже, прямо как тогда, в тот вечер в кафе. Я ахнула, мое сердце забилось в груди и я, отдернув руку, не задумываясь, ударила рукой, в которой держала фонарик. Она столкнулась с каким-то небольшим объектом, который находился рядом со мной в темноте. Объект вскрикнул и упал на пол.

Я посветила фонариком и увидела маленькую девочку с длинными темными волосами, распластавшуюся на полу. На долю секунды я подумала, что это Ребекка, но потом поняла, что эти огромные испуганные глаза принадлежали Лилиас. Одну руку они прижимала к щеке, закрывая то место, по которому я ударила. Но прежде, чем я успела сказать хотя бы слово, она поднялась на ноги, схватила меня за руку и практически выволокла из комнаты в коридор, а потом подвела к своей спальне. Её ночник был включен и всю комнату заливал теплый уютный свет.

— Прости, Лилиас, — сказала я, сжимая её руку. — Я не хотела тебя бить. Ты в порядке?

Лилиас вырвала руку из моей ладони и уставилась на меня. Я заметила, что место удара покраснело, но царапины не осталось. Она вся дрожала с головы до пят. И возле ворота её сорочки я заметила уродливый шрам. Видимо, это было как раз то место, где она пыталась вырезать ключицу.

— Ну почему ты такая глупая? — сказала она. — Ты не должна заходить в комнату Ребекки. Если ты их выпустишь, то они натворят бед.

— Я не собиралась их выпускать, — сказала я. — Я услышала музыкальную шкатулку и хотела узнать, кто в комнате.

— Ребекка была там, — сказала Лилиас, — в углу, разве ты её не видела? Она хочет показать тебе кукол. Ты видела, что они шевелятся, ведь так? А слышала, как они скребутся о стекло?

— Я… мне показалось, что я что-то слышу, — сказала я. — Но зачем Ребекка хочет показать мне кукол?

— Почему бы тебе самой у неё не спросить? — зло сказала Лилиас. — Это ты её сюда притащила!

— Но я не могу ее увидеть. У меня не выходит. Лилиас, ты серьезно можешь её видеть? Ты на самом деле разговаривала с ней?

Я помню, как она сказала за ужином тем вечером: «Я ей нравлюсь, потому что мы одного возраста…»

Это правда — Ребекке было семь, когда она погибла, столько же лет сейчас и Лилиас. Они даже внешне очень похожи.

— Она здесь, — прошептала Лилиас. — И она очень, очень злится.

— Почему? — спросила я. — На что она злится?

Но Лилиас покачала головой и отказалась говорить еще что-либо о Ребекке.

— В следующий раз, когда ты услышишь, что куклы шевелятся, просто закрой глаза и притворись, что ничего не слышала. Я так и делаю. Бесполезно говорить кому-то, что ты слышала. Тебе все равно никто не поверит, особенно папа. Он только разозлится и назовет тебя лгуньей.

Я попыталась еще несколько раз расспросить её о Ребекке, но Лилиас поджала губы и только мотала головой, поэтому, в конце концов, я решила сдаться и лечь спать.

Я пожелала ей спокойной ночи. Но когда я была почти у двери, Лилиас сказала:

— Ты же не привезла с собой иголок?

— Иголок? Нет. А что?

— Я просто собиралась сказать, чтобы ты их спрятала, — сказала Лилиас. — Спрячь все острые предметы. Именно это будут искать Ледышки-Шарлотты, если они выберутся из шкафа.

— Иголки? Но зачем?

— Чтобы выколоть твои глаза, пока ты спишь. Вот что они делают. Вот что они сделали с той девочкой с завязанными глазами на школьном фото. Вот почему взрослые приклеили кукол к стенам. Но Ребекка нашла их и освободила.

Когда я спустилась на завтрак на следующее утро, дядя Джеймс уже работал в своей мастерской, но Пайпер и Кэмерон сидели за столом в столовой. Они ели хлопья и запивали их соком.

Я успела только выдвинуть стул и сесть, как в комнату вошла Лилиас. К своему ужасу я увидела, что на том месте, куда я её вчера нечаянно ударила, красовался синяк. Она встретилась со мною взглядом, но ничего не сказала, а просто подошла и села с нами.

— Лилиас, я хочу попробовать перехватить автобус, который едет в город, — сказала Кэмерон, зачерпнув ложкой хлопья. — Я подумал, может, ты захочешь поехать со мной. Мы могли бы зайти в кондитерскую. Что ты..? — Он взглянул на Лилиас и остановился на полуслове — его внимание определенно привлекла пострадавшая щека. — Что случилось с твоим лицом? — спросил он. Его голос почему-то стал хриплым.

Я открыла рот, чтобы признаться в содеянном, но прежде чем я успела произнести хотя бы слово, Лилиас сказала:

— Я упала. Только и всего.

То, что произошло дальше — произошло так быстро, что я ничего не поняла. Кэмерон так резко вскочил, что его стул опрокинулся, но он, не обращая на это внимания, схватил Пайпер, стащил её с места и пригвоздил к стене.

— Что ты сделала? — спросил он таким голосом, что вокруг воцарилась тишина.

— Ничего, — выдохнула она. — Я ничего не делала.

— Это была я! — сказала я, вскакивая со своего стула. — Да Бога ради, это была я! — Я обхватила Кэмерона за руку, и попыталась оттащить от Пайпер, но он зажал её будто в тисках. Я чувствовала, как напряжены сухожилия и мышцы его предплечья. Он повернул голову и одарил меня ледяным взглядом.