Ледышка-Шарлотта (ЛП) - Группа Bookish addicted - Страница 27

— Я не уеду.

— Мне тебя умолять что ли? — сказал Кэмерон. — Хочешь, я на колени встану? Ты, правда, хочешь закончить как мы с Лилиас? — Он вынул свою пострадавшую руку из кармана и поднял её так, чтобы я хорошенько её рассмотрела, но на этот раз я не вздрогнула. — Вот, что произойдет, если ты не уедешь. Рано или поздно, случится несчастный случай, какое-то непредвиденное происшествие, что-то случится… и тебе будет больно. — Он убрал руку обратно в карман. — Хочешь покинуть это место с большим количеством шрамов, чем уже у тебя уже есть?

— Мой лучший друг умер, — сказала я, наконец, сумев произнести это слово. — Незадолго до того, как я сюда приехала.

Кэмерон нахмурился.

— Да, знаю, — буркнул он. — И мне жаль. Но я не понимаю, какое это имеет…

— Мы сидели в кафе, и развлекались с приложением «Спиритическая доска» на его сотовом, — сказала я. — Когда Джей спросил, кого будем вызывать, я предложила Ребекку — её имя само собой всплыло в памяти. А потом доска подтвердила, что это была она. Я знаю, как это звучит, но тебя там не было. Тем вечером случилось что-то ужасное. Весь свет в кафе погас, и все закричали, а одна из официанток очень сильно обожглась. А Джей умер. Я думаю, что мы поговорили с Ребеккой, и она смогла отделиться от доски, и я привезла её в этот дом со мной. Она зла и чего-то хочет, но я не знаю чего именно.

Камерон уставился на меня, и между нами надолго повисло напряжение. Волны разбивались о скалы, ветер врезался в утес, и где-то вдали кричали чайки.

Наконец он сказал:

— Что ты ожидаешь от меня услышать? Ты сама-то в это веришь или тоже, как и все здесь, тронулась рассудком?

— Это правда.

Он вскинул руки, будто сдавался.

— Хорошо, значит это правда! Ну и что? Если Джей правда был твоим другом, тогда он бы не хотел, чтобы ты пострадала, ведь так? Если он здесь, тогда он должен уговорить тебя уехать домой.

— У тебя нет никаких прав говорить за него!

— Слушай, я знаю, мы с ним не были знакомы. Я ничего о нем не знаю, но я говорю тебе, что, если он был тебе хорошим другом, тогда он бы хотел, чтобы ты отсюда уехала.

Я знала Кэмерон прав. Я так и слышала мысленно голос Джея, который совсем не шутил, а на полном серьезе уговаривал меня уехать:

— Пожалуйста, Софи, уезжай домой.

Но именно мы с ним выпустили Ребекку. И именно я привезла её на Скай. Следующей на очереди, кому собиралась навредить Ребекка, могла стать Лилиас, или Кэмерон, или Пайпер. И все по моей вине. Что если я вернусь домой, а через неделю-другую раздастся телефонный звонок от дяди Джеймса, который сообщит, что Лилиас замерзла насмерть, купаясь в ванной? Или Пайпер свалилась с лестницы и сломала себе шею?

— Ребекка здесь, — сказала я. — Я знаю, что она здесь. Я её почувствовала.

Я хотела рассказать Кэмерону о Ледышках-Шарлоттах, которые царапают стекло; о музыкальной шкатулке, играющей среди ночи; о маленькой девочке, прыгающей вокруг сожженного дерева; о холодных пальцах, которые хватают меня; о странном опыте, случившемся со мной в комнате Ребекки; о пении и гнилостном запахе смерти; и, наконец, о ванной, которая вдруг обледенела; и о словах, появившихся на запотевшем зеркале. Но выражение его лица заставило меня передумать. С чего я взяла, что он мне поверит?

— Я её почувствовала, — повторила я чуть слышно. — А Лилиас видела её, и она разговаривала с ней.

При упоминании имении Лилиас, лицо Кэмерона помрачнело, и он подошел ко мне. Он протянул левую руку, и я подумала, что он собирается схватить меня, но в последнее мгновение он сжал пальцы в кулак и опустил руку.

— Не знаю, то ли ты и вправду чокнутая, то ли ты такая же заправская лгунья, как Пайпер, или это горе от потери друга на тебя так подействовало, но если честно, мне плевать, но если ты ляпнешь хоть слово из этого бреда, что тут нагородила, Лилиас, то я…

— Что ты? — требовательно спросила я. Я знала, что сказанное мной вообще было бы сложно кому-нибудь принять, но это не значит, что можно меня запугать Кэмероном или кому бы то ни было. Я оттолкнула его назад обеими руками, да так сильно, что он споткнулся и чуть не упал.

— Отхлещешь меня хлыстом, как Бретта?

Кэмерон сжал челюсти, и я увидела, как под кожей заиграли желваки.

— Говори, что хочешь мне, — тихо произнес мне. — Можешь повторить этот бред папе или Пайпер, но не вздумай говорить об этом Лилиас. Она боится комнаты Ребекки и живет в состоянии постоянного страха и без твоих фантазий, что наша мертвая сестра бродит по дому. Я не позволю, чтобы жизнь для неё стала еще тяжелее, чем она уже есть.

— Я знаю, ты мне не веришь, — сказала я, — и если честно, я не могу тебя винить за это, но Ребекка здесь — я в этом уверена. И я думаю, что она может быть опасной.

Камерон помолчал. Наконец, он сказал:

— Это было ошибкой. Теперь я это понимаю. Тебе явно нужно время, чтобы успокоиться.

И с этими слова он развернулся и зашагал прочь.

Ужин в тот вечер протекал в атмосфере напряжения, что не было сюрпризом, учитывая, что случилось с пианино Кэмерона, и последовавшее во второй половине дня представление, которое я устроила. Я заметила, что дядя Джеймс, то и дело, бросает на меня нервные взгляды, будто опасаясь, что я в любую минуту могу подняться со своего места и потребовать везти меня к парому. В конце ужина он откашлялся и сказал:

— Завтра я везу Лилиас в город на сеанс терапии. Я уже поговорил с её терапевтом по телефону и, если ты тоже хочешь поговорить с ней, у тебя будет полчаса, после того, как она закончит с Лилиас.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что дядя Джеймс смотрел на меня.

— С чего бы мне захотеть общения с психотерапевтом? — спросила я. Я взглянула на Кэмерона, думая, что должно быть он передал наш разговор отцу, но заговорила Пайпер: — О, надеюсь, ты не возражаешь Софи, но я рассказала папе о том, как ты… всячески стараешься пережить смерть Джея. — Она улыбнулась мне рассеянно, играя со своим колье на шее, её пальцы поглаживали белую щеку куклы.

Я вдруг почувствовала, как моему лицу стало жарко. Все смотрели на меня.

— Всячески стараюсь? — переспросила я. — Да, я потеряла друга, и я скучаю по нему, но я бы не назвала это, что я всячески стараюсь пережить его смерть. Ведь то, что я испытываю, это нормально, разве нет?

— Конечно, — немедленно откликнулся дядя Джеймс. — Конечно. Абсолютно нормально. Это было всего лишь предложение, не более. Но, если ты не хочешь идти, тогда конец разговору.

Когда мы поднялись наверх, чтобы разойтись по комнатам, я остановила Пайпер в коридоре и спросила:

— Зачем ты сказала такие вещи про меня своему папе?

Она выглядела искренне удивленной.

— Ну ты же не против, да? Я просто подумала, что тебе может помочь, если ты с кем-то поговоришь. Вот и все. Я знаю, многим людям претит идея походов к психотерапевтам, но эта, что работает с Лилиас, правда очень хорошая. Она очень помогла Лилиас. Я слышала, что психотерапия может быть очень полезной для тех, кто горюет. Надеюсь, ты не думаешь, что я предала твое доверие, поговорив об этом с папой? Меня бы очень огорчило, если ты так подумала.

Какое-то мгновение я, молча, смотрела на неё. Она казалась такой искренней и в её глазах читалась неподдельная озабоченность, когда она смотрела на меня.

— Ты же не сердишься на меня? — спросила Пайпер, кладя руку мне на плечо. Я обратила внимание, что она больше не носит повязку, что было странным. Но, если честно, было похоже, что с её рукой вообще ничего такого не случалось. — Прости, если я сделала что-то не так.

— Не бери в голову, — сказала я. — Забудь.

Она пошла к себе в комнату, и я была рада видеть, как она уходит. Я пошла к себе, но спустя минуту или около того, услышала, как кто-то негромко стучится в дверь. Я открыла и обнаружила, что это была Лилиас. Она бросила взгляд в обе стороны коридора, будто боясь, что её кто-то может подслушать, а потом подалась ближе и сказала: