Властелины дорог - Важин Александр - Страница 44

Вдруг где-то спереди справа вспыхнул огонь еще одной фары. А вслед за тем заработал двигатель.

Еще кто-то поджидал в темноте. Теперь отрежут, обреченно подумал Шура. Биться с тремя найтами было верной смертью. Интересно, борнийцы собирают ключи? - мелькнула неуместная мысль.

Идущий наперерез длинный луч почему-то разминулся с "Планетой", так и не попадая в зону света ее фар. Держа копье наизготовку, Шура прикрыл глаза козырьком из ладони и оглянулся, чтобы увидеть: свет фары неизвестного мотоцикла перекрыл дорогу одному из борнийцев.

"Планета" продолжала мчаться сквозь ночь.

В прыгающем свете впереди мелькали поросшие травой бугорки и чахлые кусты, которые Заг старался объезжать. Шура снова бросил взгляд за спину: их преследовал всего один огонь. Где-то сзади, все отдаляясь, мелькали два скрестившихся огня.

От одного найта можно было не убегать. Если он такой настойчивый, то Оса покажет ему свое жало. Пора уже проверить этих борнийцев на прочность.

– Бьемся! - крикнул Шура рулевому.

Заг тут же заложил левый поворот, "Планета" развернулась навстречу "Чизетте".

– Быстро! - опять дал команду Шура, пряча глаза под козырьком левой ладони.

По прищуренным зеницам ударил свет встречной фары. В этом луче блеснуло узкое четырехгранное острие борнийского копья. Фара "Планеты" выхватила из темноты рулевого в глухом шлеме и зеленом комбинезоне. Из-за спины рулевого выглядывал второй зеленый шлем.

Большое Жало ринулось туда, где уже скрестились лучи света.

Шура действовал, будто на тренировке у Вайса. Он словно опять слышал безмолвный голос Учителя:

Принял удар копья своим древком… заставил чужое острие слегка скользнуть, оставляя противнику иллюзию, что его копье по-прежнему идет в цель… не мешкай… твой наконечник уже поет песню смерти… его копье проходит мимо, твое - вонзается в тело…

Все произошло именно так. Шура почувствовал, как древко Большого Жала дернулось в правой руке, налилось тяжестью, норовя вырваться из пальцев. Значит, острие ударило в цель, и чужой вскрик был тому подтверждением. Древко навалилось на плечо Зага и рулевой старался удержаться в седле, чтобы его не выбросило свое же копье, а Шура позволил пальцам скользить по дереву с алюминиевыми обручами. Если так не сделать, то запросто можно вылететь под давлением встречного мотоцикла.

"Планета" промчалась мимо "Чизетты".

Заг пригнулся, а Шура крепко сжал копье. Нагрузка на древко исчезла, Большое Жало освободилось.

Не останавливаясь "Планета" потрусила дальше. Найт оглянулся, чтобы увидеть замерший на месте свет фары борнийца.

В ночи остался свет только одного движущегося мотоцикла. Осы. Скоро Заг выключил фару и опять воцарилась темнота.

– Загги, что будем делать?

Солнце кровавым пятном взошло над горизонтом.

"Планета" стояла, прячась за витыми стеблями виноградной лозы.

Янтарные и темные гроздья уже налились живительной силой, готовые поделиться с землепашцем своим пьянящим соком. Вино этого года обещало быть великолепным.

Но никто не спешил срезать спелые гроздья в плетеные корзины, давить и прятать на брожение в большие сосуды. Лишь птицы лакомились сочными ягодами, обильно роняя их на землю.

Не дождавшись ответа, Шура ухмыльнулся:

– Загги. Заг, почему у тебя такое длинное имя?

– Почему длинное?

– Ну сам подумай - З-а-г. Можно было бы тебя назвать просто "З". Насколько было бы проще тебя окликать. Так что делаем?

Весь ответ рулевого заключался в передергивании плечами. Шура начал размышлять сам.

– Наверное, они уже всерьез засели на хэмской земле, раз начали перекрывать дороги. Эх, не дадут нам проскочить к восточной границе, - Шура махнул кулаком, раздраженно сорвал тяжелую гроздь.

– Можно.

– Ну, говори как, - Шура отправил в рот крупную, до черноты синюю ягоду.

– Придется возвращаться назад.

– Ты сдаешься? Не хочешь заполучить камешки? - Шура подбросил на ладони несколько ягод.

– Мы попадем туда. Но сначала надо вернуться.

– Зачем? А, я понял. Мы приделаем крылья к мотоциклу, и он станет мифическим драконом-самолетом? А что, перелетим по воздуху, заберем камни и будет нам счастье, - Шура зашвырнул наполовину объеденную гроздь подальше и раздраженно пнул ногой заднее колесо.

– Ты мне поосторожнее с мотоциклом, - Заг строго посмотрел на Шуру, прищуренный глаз рулевого задергался.

Шура покаянно поднял руки.

– Сорвался, прости…

– Нужно ехать назад, -продолжил свою мысль Заг, - повернуть на север там, где еще нет борнийцев. По северному краю пройдем.

– Стоп, ты считаешь, что на севере еще не успели укрепиться борнийцы? Да. Все верно, они же рвутся на запад. По центральным землям. А возле варварских лесов можно проскочить. Загги, дружище, ты умница!

– Попроси прощения у мотоцикла.

Найт картинно встал на колени и, сложив руки, склонил голову.

– О, верная старушка "Планета", прости неразумного. Обещаю, что когда раздобудем камешки, сделаем тебе капитальный ремонт. Пойдет? - поднимая покаянную голову, спросил он у Зага.

– Поехали, - буркнул рулевой.

– Давай сначала виноградом запасемся. Кто же то был, ночью?

– Жреческий мотоцикл.

– Жреческий? Ах, да, ты же по звуку… Почему жрец увел от нас одного борнийца?

– Я знаю лишь одного найта, у которого жреческий мотоцикл.

– Понял, о ком ты. Бред. Просто жрецы в ночи катались, и напоролись на борнийцев. Им то что, Неприкасаемым, что им борнийцы сделают?

И снова "Планета" пробиралась ночами, только теперь голубой мотоцикл шел обратно на запад.

Несколько раз они натыкались на дозоры борнийских солдат, но Заг успевал увести мотоцикл в сторону от копий и мечей.

Днем они прятались в балках, в кустах и виноградниках. Приходилось постоянно быть настороже. Где-то впереди шли бои, и эту часть Хэмской земли наводняли борнийские солдаты.

До Плойны уже оставалось недалеко.

В тот день с первыми лучами Солнца они уже остановились, найдя подходящее укрытие. А в полдень Заг растолкал спящего Шуру, приложил палец к губам и тихо указал рукой.

Сквозь переплетение лозы было видно, как в направлении виноградника, где спряталась "Планета", движется пару десятков борнийских солдат.

Фигуры в пятнистых комбинезонах гнали впереди себя сотню крестьян с корзинами.

– Наверное, заставят убирать виноград, - протирая глаза, шепнул найт. - Не дадут поспать, охламоны. Удираем.

То ли двигатель нагрелся на щедром сегодня солнце, то ли стала барахлить свеча или забился карбюратор. Заг остервенело дергал заводную лапку, но все его усилия были тщетными.

"Планета" не заводилась.

Первым делом следовало снять колпак, проверить искру. Может, поменять свечу или продуть карбюратор. Но времени на это не осталось - щелканье заводной лапки, урчание двигателя и чихание выхлопной трубы уже донеслись до борнийских ушей.

Послышались настороженные выкрики, фигуры в комбинезонах, рассыпавшись цепью, побежали туда, откуда доносились звуки не желающего работать двигателя.

– Толкай! - закричал Заг и уперся руками в руль, а ногами в рыхлую, поросшую пыреем почву.

Шура тут же взялся толкать коляску сзади, и они медленно начали разгонять "Планету".

Скорость мотоцикл набирал неохотно. Мягкая земля тормозила колеса, упавшие колышки преграждали путь между двумя рядами лозы.

Шура изо всех сил толкал землю ногами, стараясь перебирать ими почаще. Легкие вздымались, словно кузнечные меха, ноги от напряжения начинало сводить судорогой.

Его подхлестывали пятнистые силуэты, мелькающие сквозь просветы в ряду лозы. Трещал виноград, борнийцы с азартными криками проламывали виноград, выбираясь в тот ряд, где медленно, очень медленно разгонялся голубой мотоцикл.

Шура спиной чувствовал, что их настигают. Еще немного - и он окончательно потеряет силы, не сможет сражаться. Найт уже подумывал развернуться лицом назад, чтобы встретить самых резвых борнийцев с акинаком в руках, когда Заг наконец-то запрыгнул в седло, врубая передачу.