За краем поля - Чернявская Татьяна "Тианна Беллер" - Страница 6

   Алеандр Валент приподнялась на локтях и привычно окинула взором лабораторное пространство. Несмотря на вечный бардак и полный хаос, травница каким-то специфическим, исключительно травницким чутьём опознавала, когда в её комнате что-либо двигали. Процедура походила на детскую игру "Найди десять отличий", но не раз уже спасала девушку после визитов дорогой родни, когда неподписанные флаконы исчезали, а результаты экспериментов менялись местами. Пока единственным отличием в комнате был отъехавший от удара стол и расколовшийся подоконник. Это наталкивало на печальные выводы. Эл подозрительно принюхалась, а потом с преувеличенной осторожностью отхлебнула из зажатого в руке флакона.

   Что за субстанция оказалась во внутри, Танке догадаться не удалось. Эл долго кривилась, морщилась и фыркала, что для ядов было несвойственно, потом вытащила из-под рубашки болтающийся на шнурке потрёпанный свиток, нащупала под собой огрызок карандаша и тщательно записала свои выводы.

   - Точно, - кивнула собственным умозаключениям Валент, - всё сходится. Только они могли это утворить. Вот гадины!!! И ведь уволокли одну из самых дорогих эссенций! Нет, чтобы укропную настойку стянуть, так им дефицит подавай! Хорошо, конечно, что ещё на спирт не подменили, с них бы сталось. Но всё равно такое не прощается!

   Травница с надрывным стоном перевернулась на живот и по-пластунски поползла к люку, подволакивая за собой прихваченную вешалку, как боевой штандарт.

   - Вот, подержи-ка у себя пока, - растерянной Танке впихнули в руки недопитую колбу и свиток. - Надёжней будет.

   Пышущая благородной жаждой мщения и ещё совсем чуть-чуть дымящаяся после недавнего взрыва, Алеандр с улыбкой начинающего маньяка протиснулась в лаз мимо замершей подруги, вполголоса костеря ближайшую родню и грозясь всеми мыслимыми карами. Танка рассеянно проводила её взглядом и только порадовалась, что массивная вешалка застряла между балясин: рассерженной столь качественно давнюю приятельницу она видела не часто. Не то, чтобы Эл была способна кого-нибудь холоднокровно забить до смерти, но вот покалечить в пылу ссоры и покалечиться самой - запросто.

   С улицы уже доносились разгневанные вопли назревающей драмы, участники, перекрикивая друг друга, проясняли предысторию, занимали диспозиции относительно главных действующих лиц и "распевались" сплошным визгом. Отставив в сторонку неизвестный реактив, духовник меланхолично присела на относительно чистый участок пола и развернула рабочие пометки будущей заведующей кафедры Зельеварения. В отличие от приватных писем и повседневной речи в исследовательских изложениях Валент оказалась чрезвычайно лаконична:

   "Льняное масло - зашибительный бабах. Нужно ещё попробовать".

  ***** ***** ***** ***** *****

   Трапезы в семействе Валент проходили исключительно интересно.

   Во всяком случае, интерес они вызывали у Яританны Чаронит первое время, когда обилие народа за общим столом слегка шокировало, непривычную к большим семействам девочку, а ряд ритуалов казался едва ли не диким. Чего только стоили негласные бои за почётные места? Когда по торцам стола с размеренной важностью и чувством собственного достоинства усаживались немногочисленные мужчины, расправляли салфетки на коленях и наполняли себе бокалы, следующим этапом обсаживались гости, а потом жена и сестра хозяина (а позже и все женщины в доме) всеми правдами и неправдами рвались занять места возле господина управляющего, при этом демонстративно не пихаясь и не оттаскивая за волосы соперниц. Счастливица имела прекрасную возможность на протяжении всей трапезы беззаботно щебетать и мило улыбаться, выпрашивая себе поблажки на милые девичьи слабости и исподволь чернить менее удачливую соперницу. При этом всё делалось с таким изяществом и профессионализмом, что никто из посторонних не мог углядеть в происходящем холодный расчёт, а сам Ригорий Валент и вовсе пребывал в счастливом неведенье, полагая себя чрезвычайно любимым. Остальным участникам темы для обсуждения тоже подбирались с особой тщательностью. Нет, никто не вывешивал над столом список требований, но вот тон и манера повествования для всех казались тщательно отрепетированными: весёлые, энергичные, с внутренним задором, непосредственной радостью и острой критикой в адрес других. Будто бы каждый представлял собой звезду беседы и был одновременно княжеским ревизором и приглашённым скоморохом. В этом напыщенно-доброжелательном окружении Танка часто терялась настолько, что и сама начинала вести себя подобным образом, опасаясь раствориться в обилии эдакой непринуждённости. Чтобы не слишком вязнуть в творящемся, есть приходилось оперативно, избегая добавок и проявления возможного неуважения к труду хозяйки: становиться следующей темой "обеденного трёпа" не слишком хотелось.

   За этим завтраком всё было, вроде, как прежде, при этом незримо преобразилось, как это бывает в ожидании праздника. Одетые с нарочитой небрежностью домашнего легкомыслия, дочери госпожи Бельских были свежи, улыбчивы и причёсаны, а не агрессивны и лохматы, как то бывало всегда при ранних побудках. Их матушка, обряженная в скромный вдовий наряд, обласкивала взглядом всех вошедших, включая котов и мошек, словно готовилась к канонизации в пантеоне Триликого. Рядом с не меньшей кротостью и миролюбивостью стояла Эльфира Валент, мило предлагая полотенца и подносы с уже оформленными тарелками. Оформленными, на первый взгляд, просто, но казалось: порции выверялись на аптечных весах и раскладывались под лекало. Улыбки домочадцев были примерно такими же. Даже Ригор Тиакинович растягивал губы на диво ровно, подзабыв о своей привычке щедро оголять крепкие зубы, и чуть нервно поправлял прилизанные рыжие вихры. При этом вместо привычного утреннего халата, на нём была свободная цветастая рубашка и настоящий шейный платок. Даже Алеандр по случаю впихнули в непривычного кроя легкомысленный сарафан, насыщенного зелёного цвета, что замечательно оттенял здоровый загар, скрывая россыпь подживающих синяков и ссадин. Роскошные волосы, чуть потускневшие от экстремальных путешествий, расплели, крупными локонами уложив на плечи и грудь. Семейство было во все оружии.

   Чуть выбивалась из общей картины Яританна. В своём потрёпанном, здорово укороченном платье непередаваемого (после очередного экспериментального порошка) сине-серо-зелёного цвета и шейном платке с миленькими черепками, она смахивала скорее на потерпевшую кораблекрушение босячку, чем благородную гостью почтенного дома. Впрочем, обитательницы дома, кроме, разве что, Алеандр, были такому раскладу чрезвычайно рады и посматривали на обедневшую ратишанку с толикой удовлетворённой снисходительности.

   Причина подобных метаморфоз была выше среднего роста, стройна и длиннонога, что лишь подчёркивалось удачно подобранным нарядом, казавшимся демократичным настолько, чтобы располагать к себе провинциалов, но не давать им забывать о статусе своего владельца. Молодой человек в художественном беспорядке укладывал русые волосы, был чуть небрит и обладал тем обаятельным типом улыбки, что с одного взгляда покорял любую особь женского пола и вызывал приязнь у собратьев. Искрящиеся голубые глаза, точёные черты лица, чистая кожа и живая мимика. Что нужно боле для обитателей одного провинциального поместья, где самыми завидными женихами до этого считались любивший выпить лекарь и парочка косарей? Равелий Ломахов, недавно окончивший Академию Замка Мастеров и решивший навестить своего приятеля и одногруппника, отвечал даже самым высоким притязаниям. Он был хорош собой, приятен в общении, прекрасно образован и, что несомненно куда важнее, являлся сыном Старшего Мастера-Артефактора из самого Совета. В принципе, быть красивым, воспитанным и образованным при такой родне не первая необходимость.

   Спешное решение о его приезде было принято буквально пару дней назад и произвело настоящий фурор у местного общества, в корне преобразовав уклад семейства почтенного управляющего. Одно осталось неизменным...