Доставка (ЛП) - Вайт Мара - Страница 48

Я знаю, исходя из моих навыков социального работника и всех лет опыта этой сфере,

что Мози ненавидит собственное начало, а это значит, он ненавидит себя самого. Это то, что я

могу принять - конечно, не так категорично как он сам. Но я тоже слишком часто чувствую

пятно тени моего собственного начала. Это неизменяемое чувство, которое хочется стряхнуть

с листа собственной истории и самолично переписать все сначала.

Я тащусь в сторону ванных комнат, расположенных на стороне заправки. Они воняют с

внешней стороны, так что я уверенна, там будет не так хорошо. Там нет столешниц, только ряд

туалетных кабинок и не в одной из них нет сидения. С тех пор, как мы начали эту поездку, у

меня появилось чувство, что каждый туалет в Мексике был оставлен в неукомплектованном

состоянии. Где все туалетные сидения? Разве они не прилагаются к унитазу? Я тащусь в

самый темный угол и неохотно стягиваю штаны. Я хотя бы не понимаю, что говорят люди и

это дает мне ложное чувство защищенности. Конечно же, нет никакой туалетной бумаги.

Здесь есть дежурный, который может предоставить необходимое, но я забыла свои песо в

машине. Я стараюсь решить, что более унизительное, помахать ей с унитаза или же не

подтереться перед всеми и натянуть штаны не обращая внимание на капли. Я следую

последнему. Мне плевать если я грязная.

Плетусь к машине, а Мози нигде не видно. Должно быть, он пошел приобрести еды и

решил, что я не нуждаюсь в приглашении. Другими словами, он ожидает, что я отстранюсь и

подтвержу бесполезность, которую он ощущает. Я проходила это дерьмо. Я знаю, как с этим

бороться.

Меня втянули в подводное течение его моря печали. Я чувствую печаль по двум

причинам. Первая из-за того, что человек, которого я люблю очень жестко относиться к этому.

Он ненавидит себя, чувствует себя недостойным. Он очень сильно напуган. Он считает, что

его сестренка должна была быть здесь и все, что произошло - это его вина.

Вторая причина более личная. Сегодня как никогда. Мози показал мне, что связываться

с ним не хорошая идея. Ему необходима профессиональная помощь, а я профессионал. То, что

он ищет мое внимание и одобрение является симптомами травмы, а не признак того, что он

влюблен в меня. Я не могу добавить себя к списку людей причинивших ему боль. Я не могу с

ним так поступить. Я слишком сильно забочусь о нем.

Он у таксофона у входа в ресторан, и потому как опустились его плечи и то, как он

сжимает коробку, могу сказать, что разговор не из лучших. Его сильное тело выглядит так, словно он готов сломаться и разрыдаться.

Я покупаю странные мексиканские чипсы и конфеты в небольшом уютном магазинчике

рядом с телефонами. Я не могу оторвать от него глаз и аппарат оплаты, которую требует

телефонный разговор, заслоняет его силуэт. Я плачу за фаст-фуд и подхожу ближе. Кажется, он говорит на испанском. Думаю, он говорит со своей женой. Мысли о Бризе, вероятно,

заставляют его подумать о своем сыне. Я не хочу быть назойливой, поэтому я сажусь рядом с

растением в огромном керамическом горшке. Я разрываю пакет с чипсами, по-прежнему не

отрывая от него глаз. Конечно же, чипсы обжигают, как лава, они полностью покрыты какими

то специями. У меня сдавливает горло, глаза слезятся и я начинаю кашлять. Мози

разворачивается в сторону моего кашля и прижимает трубку к груди.

- Детка, ты в порядке? - спрашивает он.

Ох, ради всего святого, не называй меня деткой! Особенно в этот момент.

Я киваю головой и бью кулаком в грудь. Как все в этой стране могут употреблять такую

обжигающую пищу? Разве у них не появляется язва от такой еды? Я вижу, как губы Мози

произносят «мне нужно идти» и он вешает трубку. Он идет, чтобы спасти меня от аварийного

состояния моей шкалы Сковилла (шкала измерения жгучего вкуса), что является моей

собственной глупостью.

- Хочешь чипсы со вкусом огненной лавы? На вкус они как Сент-Хеленс (Сент-

Хеленс - активный стратовулкан, расположенный в округе Скамания штата Вашингтон,

США.), - спрашиваю я запинаясь. Я почти готова отказаться от этой поездки. Я веду себя

глупо, чтобы избежать напряжения между нами.

Он ничего не говорит, но берет меня за руку и тянет, заставляя меня встать.

- Ты сходила в туалет? - спрашивает он, двигаясь широким шагом через стоянку.

- Ага. Я помочилась, как настоящая задница, а затем не подтерлась на глазах у всех.

- Прекрасно, - отвечает он, осматривая обе стороны для машин на автостоянке. Через

всю стоянку мы несемся к нашей машине, стоящей возле туалетов. Здесь, видимо, нет никакой

организованности в отношении заезда и выезда транспортных средств. Без специальных

знаков и светофоров, стоянка настоящий беспредел. Мы пытаемся пробраться через кучу

автомобилей, которые застряли в тупиковой части автомобильного затора. Мози тянет мою

руку и мы пытаемся перейти дорогу, как раз в тот момент, когда машина, увидев лазейку, со

свистом проносится мимо нас, обрызгивая нас грязной водой из лужи и почти наехав на мою

ногу.

Мози рычит, неправильно направляя свой гнев, и делает выпад в сторону машины,

которая теперь снова застряла, в пятнадцати футах от прежнего места. Он пинает раму на

нижней части водительской двери. Это, возможно, причиняет боль его ноге намного больше, чем травмирует машину. Он громко ругается на испанском и сыплет огромным количеством

оскорблений, которые заставляют меня покраснеть, даже учитывая того, что он говорит. Я

понимаю суть. Я довольно свободно понимаю злость. Злость моей матери я всегда понимала

идеально.

Но я не могу свободно воспринимать ее. Если бы это было не так, то я давным-давно

излечила бы себя.

- Мо, просто оставь это! - кричу я, видя образы наркоманов, грязных полицейских и

распространившегося общего беззакония. Он понятия не имей, чью машину он пинает, а мы

должны быть осторожными постоянно. Особенно здесь. Мы оба иностранцы, никто не будет

искать нас или беспокоиться если мы пропадем без вести. - Мо, хочешь порисовать? Я здесь

видела хорошее местечко, - говорю я, кивая в сторону предполагаемого места, которое я не

видела.

Он поднимает голову, как волк ловящий запах на ветру.

- Да, со стороны туалета? Я тоже подумал об этом.

- Давай сделаем это! - говорю я, цепляясь за идею. Мози пожимает плечами

водителю, который выходит из машины. Его внимание захвачено, а его мысли уже там,

вырисовывают эскизы, наполняя цветом мазками и длинными линиями.

Он хватает из машины свой рюкзак и я слышу предательский лязг полных баллончиков

краски, которые бьются друг об друга и стучат. У него уже есть идея, я могу определить это, посмотрев на него. Его глаза полны блеска, а грудь тяжело вздымается. Этот мужчина был

рожден, чтобы творить, и когда он делает это, он находится в своей стихии. Я сажусь на траву

и пытаюсь охладить язык каким-то ужасным шоколадом и жевательными конфетками. А вы

знали, что большинство мексиканских конфет в своем составе имеют горькие специи. Я

наконец-то поняла это. Вот как они делают. Они с детства приучают к этому своих детей.

Мози берет леденец, покрытый перцем чили и кладет его в рот. Я откидываюсь назад на руки

и решаю, что именно таким я его запомню навсегда, с шапочкой на голове, которая едва

сдерживает его волосы, лоб, сморщенный в концентрации, леденец во рту. Я думала, он

нарисует грузовик с беженцами, или возможно то, как забирали Бризу, но Мози рисует цветы.

Видимо его вдохновило то, что он увидел в Раю. Здесь так много разных цветов, что у меня

кружится голова. Я достаю еще один покрытой перцем чили леденец, пробую лизнуть его и

задержав дыхание, сую его в рот. Не могу поверить, что не купила воды. Знаю, что через пару