Выброшенный в другой мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 206

   - Счастливый вы человек, герцог, - на прощание сказал он. - Ваша сестра - настоящее золото. Она не просто красива, у нее твердый, независимый характер. А от вашей жены я убежал. Еще немного, и она разбила бы мне сердце. Она слишком сильно действует на мужчин, и теперь я понимаю, почему молодой Сандор потерял те остатки ума, которые у него были. Через пару декад я пошлю королю почту гонцом. К вам будет просьба к его приезду нарисовать для нашего принца портрет вашей сестры. Сделаете? Он очень просил.

   - Ну вот ты и невеста! - сказал Сергей Лани, вернувшись в гостиную, после того как проводил посланника.

   - Ты отдаешь меня за этого старика? - закричала девочка. - То-то он меня осматривал, как кобылу на рынке!

   - Ой, не могу! - захохотал брат, повалившись на диван. - Убила на фиг!

   - Напугал меня, а сам ржет! - возмущенно пожаловалась Лани Альде. - Сейчас как стукну!

   - Видишь же, что он сейчас не может говорить, - сказала Альда, уводя девочку в спальню. - Пусть отсмеется. Это нервное, помнишь, у меня было в коридоре? Потом все расскажет.

   - Значит, принц Барни, - задумалась девочка, когда десять минут спустя брат пересказал рассказ посланника. - Портрет нарисовать можно, но тогда нужно потребовать, чтобы он прислал свой. А то получается, что он должен решать, подхожу я ему или нет, а я вроде вообще ничего не решаю!

   - А здесь есть художники? - спросил Сергей. - Я за все время пребывания в королевстве лишь два раза видел портреты на стенах. Наверное, художник - это редкая профессия?

   - В столице должны быть, - неуверенно сказала Альда. - Скажи управляющему, пусть он поищет.

   На следующий день Дорн сообщил, что во дворец прибыли художники и ждут милорда герцога.

   - А почему во множественном числе? - спросил он. - Я же просил найти одного.

   - Я в этом деле не разбираюсь, - признался управляющий. - Рисовать ведь можно по-разному. Пусть каждый нарисует, а вы потом возьмете себе лучший рисунок.

   Художников было трое. Двое пожилых и один совсем молодой, лет шестнадцати.

   - Мне нужен портрет сестры, - сказал им Сергей. - Сходство обязательно, но его мало. Желательно на холсте передать ее характер. Уделите основное внимание лицу, детали одежды можно не вырисовывать. Рисовать будете все трое, и работу я оплачу всем. Но за то, что понравится, заплачу больше и дам дополнительные заказы.

   Рисовали они три дня, заставив непоседливую Лани изрядно помучиться. Сергею понравились все три работы. Юноша, в соответствии с желанием герцога, платье не вырисовывал, а Лани у него получилась как живая, такая же озорная и нетерпеливая, как и в жизни. Второй портрет поражал сходством и качеством прорисовки деталей, но на нем была просто нарисована скучающая на стуле сестра. А вот третий портрет Сергея поразил. С картины на него с любовью и любопытством смотрели живые глаза сестры, умные и немного печальные.

   - Как это вам удалось? - спросил он, уже зная, что этот портрет никогда никому не отдаст.

   - Опыт, - сказал довольный произведенным эффектом художник. - Позирование - это скучное занятие, поэтому нужно смотреть человека в жизни. За три дня были моменты, когда ваша сестра раскрывалась, показывая глубину своей натуры, а не просто ее отдельные качества. Уметь такое подметить, сохранить в памяти и перенести на холст - это и есть истинное мастерство!

   - Вы от скромности не умрете, - сказал Сергей, - но, вообще-то, ваша гордость заслуженная. У меня к вам будет заказ - нарисовать мою жену. Остальные работы немного хуже, но мне тоже понравились, поэтому вы на меня в обиде не будете.

   - Мне нужно срочно увидеть папашу Граха, - сказал невзрачный мужчина приказчику в лавке, торгующей товарами Империи. - Дело касается Дюже.

   - Подожди, я сейчас передам, - кивнул ему приказчик. - И проследи за товаром, пока я отлучусь.

   Вернулся он через несколько минут и, откинув прилавок, пригласил посетителя следовать за собой. В небольшой комнате, которая отделялась от лавки перегородкой, их встретил невысокий, крепкий мужчина с лицом, помеченным двумя шрамами, показавший посетителю рукой на стол.

   - Выкладывай все сюда, потом заберешь. И нечего морду кривить, Барни, ты знаешь порядки не хуже меня.

   Тот, кого назвали Барни, вытащил и положил на стол два стилета.

   - Больше ничего нет, - насмешливо сказал он. - Можешь сам проверить, Меченный.

   Мужчина со шрамами, ничего не ответив, открыл дверь. За ней была большая, похожая на кабинет комната. За столом в конце комнаты сидел сам Грах, а возле двери стояли стулья. На один из них Барни сел, не дожидаясь приглашения.

   - Ты сюда пришел отдохнуть? - спросил глава гильдии убийц Ордага. - Или ждешь разрешения говорить?

   - У меня есть что сказать о Дюже, - ответил Барни, - но я хочу, чтобы один приговор был оставлен за мной.

   - Если скажешь важное, так и будет, - кивнул Грах. - Начинай.

   - Совсем недавно я видел Гадюку-Эмму, - сказал Барни. - К счастью, она меня не заметила, и я смог проследить, где она остановилась.

   - И где же?

   - На постоялом дворе "Караван". Там обычно останавливаются купцы средней руки.

   - Хорошо. Ты свое дело сделал. Если там Эмма, один приговор твой.

   Через час к хозяину постоялого двора "Караван" толстяку Рокли подошли двое.

   - Любезный хозяин, нам надо поговорить, - обратился к нему один из них.

   При взгляде на говорившего Рокли прошиб холодный пот. Все хозяева трактиров и постоялых дворов из тех, кто вел свое дело достаточно долго, знали в лицо многих заправил городского дна.

   - Я постараюсь угодить вам, господин! - справившись с испугом, ответил он. - Какая во мне нужда у гильдии?

   - У вас остановилась красивая молодая женщина. Я не знаю, как она вам себя назвала и есть ли с ней спутники, но мне ее нужно увидеть.

   - Есть такая, - кивнул хозяин. - Назвалась Галой Мерхольм. Молодая и красивая, как вы и говорили. Приехала по торговым делам из Барни. Спутников с ней не было, а сама сейчас в своем номере. Позвать?

   - Нет, благодарю, мы сами. Какой у нее номер? Пятый? Надеюсь, что, пока мы беседуем, вы посидите на этом стуле. Всего хорошего.

   Они поднялись по лестнице и подошли к пятому номеру.

   - Дверь закрыта изнутри, - шепнул тот, который был ниже ростом. - Используем служанку?

   - Нет, поступим по-другому, - ответил высокий. - Приготовь ножи.

   Он постучал в дверь и сказал:

   - Открой, Эмма, это Альбер. Есть важный разговор.

   - Заходите, - раздался женский голос из-за двери, - только постарайтесь держать руки на виду и не делать резких движений.

   Первым зашел низкий и сразу же отступил в сторону, давая войти напарнику. Женщина стояла у окна и держала в руках взведенный арбалет.

   - Привет, Эмма, - спокойно сказал высокий, словно не замечая направленного на него оружия. - Болт, конечно, отравлен?

   - Что вам от меня нужно? - спросила женщина. - Говорите и проваливайте.

   - Тебя послали за головой герцога, или заказали кого-то из его женщин?

   - Вам-то какое дело?

   - Это наш город, а за денежные заказы положено платить гильдии.

   - Я заплачу, - согласилась женщина. - Только сделаю это тогда, когда выполню работу. Это все?

   - Теперь все! - сказал высокий и бросился на пол.

   Женщина успела выстрелить, после чего со слабым вскриком упала на спину.

   - Быстрая! - сказал он, поднявшись с пола и выдернув из спинки стула застрявший в ней болт. - Гадюка, и все замашки гадючьи. Не удивлюсь, если окажется, что она и между ногами прятала отравленный шип.

   - От одного ножа смогла уйти! - удивленно сказал низкий, извлекая нож из тела женщины. - Заматываем ее в ковер.

   - Погоди! - сказал высокий и, порывшись в дорожной сумке женщины, вытащил из нее два кошеля с золотом. - Ни к чему здесь это оставлять.