Выброшенный в другой мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 98

   - Ну и зря, - огорчилась Альда. - Я через месяц уезжаю в баронство, а твой брат уйдет в поход. И потом кто он и кто я!

   - Зря ты так говоришь, - сказала Лани. - От вашего баронства до нас всего полдня езды в экипаже. И разбойников скоро всех выбьют или отправят на карьеры ломать камень для города. А брат надолго в поход не уйдет. Леора хорошая девушка, но ты для брата была бы лучшей женой. Жаль, что он такой тупой и ничего не замечает. Как в других вопросах, так умнее его не найдешь, а как дело касается женщин... И еще эта принцесса!

   Девочка кратко выразила свое отношение к принцессе в матерных выражениях, сделавших бы честь любому конюху.

   - Лани! - девушка потрясенно уставилась на сестру герцога. - Что ты такое говоришь!

   - Ты тоже какая-то замороженная. Я же тебе говорила, что надо больше читать книги.

   - Это тебе надо завязывать с чтением! В твоем возрасте не подобает говорить и думать о таких вещах!

   - Я же не о себе думаю, а о брате! И о тебе, между прочим, тоже! Мне непонятно, чем этот лейтенант лучше моего брата? Выше ростом и шире в плечах?

   - Что ты такое говоришь? Мы просто дружим.

   - Если ты до сих пор не поняла, что этот лейтенант в тебя втюрился, то ты еще более тупая, чем мой брат! Пусть я начиталась разных книжек, зато я теперь твердо знаю, в чем счастье женщины!

   - И в чем же?

   - Полюбить сильного, смелого и доброго мужчину и быть любимой им самой, рожать ему детей и прожить вместе до самой смерти! В этом и предназначение, и счастье женщины!

   - Ну ты и выдала! - ошеломленная ее напором пробормотала Альда. - Самой, что ли, книги почитать?

   - Вы еще долго будете так орать, что все слышно через стенку? - спросил герцог, открыв дверь, связывающую его комнаты с комнатами сестры. - Лани, с сегодняшнего дня, прежде чем что-то прочитать, покажешь мне. Рановато тебе еще думать о предназначении женщины.

   - Хочешь сказать, что я не права?

   - Почему же, под последними твоими словами и я могу подписаться. А вот лезть устраивать личную жизнь других людей не советую. И не важно, твой ли это брат или посторонний человек. Это люди должны делать сами.

   - А если ты...

   - Все, я сказал! Здесь уже прозвучало много такого, за что ты вполне могла бы отгрести по полной программе, не будь я таким тупым рохлей.

   - Я не в этом смысле говорила, и ты это знаешь!

   - Ладно, это у нас уже начинаются семейные разборки. Альда, я сейчас буду наказывать герцогиню, и вам при этом присутствовать совершенно необязательно.

   - Я ухожу, милорд. Только прошу вас, не наказывайте сестру слишком сурово: она вас любит и переживает.

   - Вот что значит быть добрым. Все просто начинают садиться на шею. Идите, госпожа Буше, мы как-нибудь разберемся сами.

   - Конечно, милорд, извините, - она сбросила тапочки и, быстро натянув сапожки, выбежала в коридор.

   На душе почему-то было муторно, как никогда.

   Следующую неделю Альда ограничила жизнь в замке своей комнатой, посещением трапезной и лазаретом. Тренироваться она продолжала даже больше, чем прежде, с каким-то ожесточением отрабатывая заученные приемы, но выбирала для тренировок вечернее время, чтобы не встречаться с сестрой герцога. В трапезный зал она приходила с сыном, когда все уже сидели на своих местах, молча кушала, и так же молча покидала зал. Лани к ней не приходила и не делала попыток заговорить, из чего девушка сделала вывод, что следствием подобного поведения является приказ герцога.

   "Ну и пусть, - думала она. - Потерпеть еще две декады, а там отец встанет на ноги, и, может быть, подморозит дороги. Не вечно же нам торчать в этом замке".

   От безделья она начала больше времени уделять Алексу. Рассказывала ему сказки и баллады, даже о своем путешествии рассказала так, чтобы он все понял. Достала дейру матери и начала вспоминать слышанные раньше мелодии. Поначалу получалось не очень хорошо, но через несколько дней руки сами вспомнили нехитрые навыки игры, и по вечерам она играла и пела для себя и для сына. В такие минуты Алекс замирал, прижавшись к приемной матери, и сидел, не шелохнувшись, пока не отзвучат последние аккорды.

   "Почему мне не нравилось играть? - думала девушка. - Жаль, что не получилось послушать песни герцога, если они действительно так хороши, как говорили бывшие подруги. Все, не думать об этом! Для нее ничего этого больше нет. И все-таки жаль..."

   Первым, кто заметил, что Альда чем-то угнетена, и на это отреагировал, стал Джок.

   - Что с тобой твориться, девочка? - спросил он ее как-то после завтрака. - Молчалива, можно даже сказать, угрюма. Ни слова, ни улыбки. Кто-нибудь обидел?

   Альде захотелось сказать что-нибудь грубое, закричать, чтобы не смели лезть в ее жизнь, но она большим усилием воли сдержалась, понимая, что этот человек искренне беспокоится и хочет помочь.

   - Не надо, пожалуйста, никто меня не обидел. Все хорошо. Скоро отец выйдет из лазарета, и мы уедем. Поверьте, единственное, чего я хочу, так это быстрее отсюда уехать.

   - Нет, тебя все таки обидели, я же вижу.

   - Всегда хотите докопаться до сути? Будь по-вашему. Меня не обидели, мне просто указали мое место, причем в очень вежливой форме. На что же обижаться? На то, что сначала дают пряник, а потом его отбирают?

   - Понятно, - помрачнел Джок. - Ты точно не хочешь, чтобы я помог?

   - Нет, спасибо. Вы и так нам уже столько помогли, что я не знаю, смогу ли вас когда-нибудь отблагодарить.

   - Тогда держи этот пакет. Чтобы уже точно никогда не выпуталась из долгов.

   - Что в нем?

   - Как что? Я обещал Алексу компот, а здесь сушеная малина. Отнесешь на кухню, и будет ему компот. А для него малина еще и очень полезна.

   - Почему вы со мной такой?

   - Тоже страдаешь моей болезнью и хочешь докопаться до сути? Поверь, что этого делать не стоит. Не всегда знание приносит пользу, часто оно оставляет в душе горечь и разочарование. Просто прими все как данность. Разве плохо, когда к тебе тепло относится один из самых страшных людей королевства?

   - Вы слишком для меня высокий. Наклонитесь, пожалуйста.

   Она поцеловала Джока в щеку и, забрав пакет и ребенка, быстро ушла.

   Вторым таким внимательным оказался отец.

   - Что случилось, дочка? - требовательно спросил он. - Я же вижу, что ты сама не своя. Ходишь, как побитый пес. Раньше забежишь ненадолго и опять или к подругам, или еще куда, а теперь сидишь здесь часами. Мне, конечно, приятно такое внимание, но я хочу знать его причину. Это никак не связано с твоим лейтенантом?

   - Да никакой он не мой! - рассердилась Альда. - Что вы все заладили! Может быть, он в меня влюбился, но я его воспринимала только как друга. Причина в другом, и я об этом говорить не хочу. Знай просто, что никто меня здесь не обидел. И не надо об этом допытываться, лучше быстрее поправляйся.

   - Я тебе не успел сказать. Вчера я уже вставал, правда, с помощью сиделки, а сегодня утром - уже сам. Ноги еще слабые, но я их за несколько дней понемногу разработаю, а там можно будет и ехать. Врач мне уже не нужен, а долечиться можно и на месте.

   Следующим был Джолин, который подошел к Альде в коридоре, когда она с Алексом шла на завтрак.

   - Госпожа Альда, извините за вопрос, вас никто не обидел?

   Она хотела рассердиться и наорать на него, но горько рассмеялась и спокойно ответила:

   - Спасибо за участие, Джолин. Мне ведь можно обращаться к вам только по имени? У меня создалось впечатление, что в этом дворце собрались люди, которые не придерживаются этикета. По крайней мере, я такое слышала уже от очень многих. Надеюсь, вы тоже из таких. Так вот, вы не первый, кто задает мне этот вопрос. Поверьте, если бы на него можно было ответить просто и однозначно, никаких проблем у меня давно не было бы. И не в ваших силах здесь что-то решить.