Вспомни о Флебе - Бэнкс Иэн М. - Страница 97

Вабслин кивнул. Продолжая потирать голову в месте ушиба, Хорза вместе с Йелсон пошел дальше по платформе.

Они пришли туда, где прежде был Разум. Хорза включил подсветку на своем скафандре и осмотрел пол. Он подобрал какую-то небольшую – судя по виду, обожженную – детальку при входе в пешеходный туннель, ведущий на станцию семь.

– что это? – спросила Йелсон, отворачиваясь от тела идиранина на другом мостике над рельсами.

– Я думаю, — сказал Хорза, крутя в руке все еще теплую машинку, – это дистанционный автономник.

– Разум оставил его здесь? – Йелсон подошла поближе, чтобы рассмотреть находку.

Она увидела почерневшую плиточку, несколько трубочек и нитей, видневшихся под комковатой, неровной поверхностью в тех местах, где ее коснулся плазменный огонь.

– Это принадлежит Разуму, без вопросов, – сказал Хорза и посмотрел на Йелсон. – Что именно случилось, когда они выстрелили в Разум?

– Когда идиранин выстрелил, Разум исчез. Он начал двигаться, но ускориться настолько быстро он просто не мог. Я бы почувствовала ударную волну. Он просто исчез.

– Как если бы отключили проектор? Йелсон кивнула.

– Да. И еще был дым. Немного. Ты хочешь сказать, что…

– Так этот идиранин попал в него? Ты что хочешь сказать?

– Я хочу сказать, – Йелсон уперла руку в бедро и уставилась на Хорзу с нетерпеливым выражением, – что его прошили три или четыре выстрела. Первые прошли прямо через него. Ты думаешь, что это была проекция?

Хорза кивнул и посмотрел на устройство в своей руке.

– Дело было так: этот автономник создал голограмму Разума. Наверно, он к этому добавил еще и небольшое силовое поле, так что его можно было коснуться, толкнуть, будто это материальный объект. Но внутри не было ничего, кроме этой маленькой машинки. – Он слабо улыбнулся, глядя на уничтоженного автономника. – Неудивительно, что наши масс-детекторы никак не реагировали на эту фиговину.

– Так, значит, Разум где-то в туннелях? – спросила Йелсон, глядя на автономник в руке Хорзы.

Мутатор кивнул.

Бальведа смотрела, как Хорза и Йелсон удаляются в темноту, направляясь в дальний угол станции. Она подошла к Унаха-Клоспу, который, паря над Нейсином, следил за его жизнедеятельностью и перебирал содержимое аптечки. Вабслин держал под прицелом идиранина, придавленного грудой металла, но краем глаза наблюдал за Бальведой. Та, скрестив ноги, сидела рядом с носилками.

– Упреждаю ваш вопрос, – сказал автономник. – Нет, сделать ничего нельзя.

– Я уже догадалась, Унаха-Клосп, – сказала Бальведа.

– Гм-м-м, значит, вы склонны к вампиризму?

– Нет, я хотела поговорить с вами.

– Правда? – Автономник продолжал рассматривать содержимое аптечки.

– Да… – Она наклонилась вперед, уперла локоть в колено, подбородок – в чашечку ладони. Бальведа чуть понизила голос. – Вы что – выжидаете благоприятного случая?

Автономник повернулся к ней лицевой частью. Оба знали, что в этом не было никакой необходимости, но у автономника этот жест вошел в привычку.

– Выжидаю удобного случая?

– До сего дня вы позволяли ему помыкать вами. Я все время спрашивала себя: как долго это будет продолжаться?

Автономник снова отвернулся, паря над умирающим.

– Видимо, вы не заметили, госпожа Бальведа, но мой выбор в данной ситуации почти так же ограничен, как и ваш.

– У меня есть только руки и ноги, а по ночам меня связывают и запирают. Вас – нет.

– Мне приходится нести вахту. Он оставляет включенными детекторы движения, и попытайся я бежать, он сразу узнал бы об этом. И потом – куда мне идти?

– На корабль, – сказала Бальведа с улыбкой.

Она посмотрела в глубь темной станции, где по огням скафандров можно было различить фигуры Йелсон и Хорзы, поднимавших что-то с пола.

– Для этого мне понадобилось бы его кольцо. Вы готовы отобрать кольцо у него?

– У вас должен быть эффектор. Вы что – не можете обойти защиту корабля? Или этот его детектор движения?

– Госпожа Бальведа…

– Называйте меня Перостек.

– Перостек, я – автономник общего назначения, гражданский. У меня есть световые поля – эквиваленты пальцев, но не конечностей. Я могу генерировать режущее поле, но глубиной всего в несколько сантиметров, и оно не справится с броней. Я могу контактировать с другими электронными системами, но не могу вмешиваться в работу защищенных военных сетей. У меня есть внутреннее силовое поле, которое позволяет мне парить в воздухе, независимо от величины гравитации, но в качестве оружия я могу использовать только свою собственную массу, и проку от этого не много. Откровенно говоря, я вовсе не силен, а когда от меня требовали значительных физических усилий, то придавали мне дополнительные приспособления. К сожалению, когда меня похитили, этих приспособлений при мне не было. Иначе я бы не остался на этом корабле.

– Черт! – бросила Бальведа в темноту. – Значит, у вас в рукаве нет никаких тузов.

– Да и рукавов-то нет, Перостек.

Бальведа глубоко вздохнула и мрачно уставилась в темный пол.

– Вот ведь беда, – сказала она.

– Приближается наш вожак, – сказал Унаха-Клосп с усталой ноткой в голосе.

Он развернулся и наклонил свою лицевую часть в сторону Йелсон и Хорзы, которые возвращались из дальнего конца станции. Мутатор улыбался. Хорза сделал знак Бальведе, и та легко поднялась на ноги.

– Перостек Бальведа, – сказал Хорза, стоя вместе с другими у мостика над хвостом поезда и указывая рукой на идиранина, придавленного рухнувшей конструкцией, – познакомься с Ксоксарле.

– Это та самая женщина, которую ты называешь агентом Культуры, гуманоид? – спросил идиранин, с трудом поворачивая голову к людям, стоящим внизу.

– Рада познакомиться, – пробормотала Бальведа, выгибая бровь и разглядывая придавленного идиранина.

Хорза прошел вверх по пандусу мимо Вабслина, державшего идиранина на мушке. В руке у Хорзы все еще был дистанционный автономник. Он поднялся до второго уровня пандуса и заглянул в лицо идиранину.

– Видишь эту штучку, Ксоксарле? – Он поднял пластину повыше, и та сверкнула в свете фонаря его скафандра.

Ксоксарле медленно кивнул.

– Это какое-то небольшое поврежденное устройство.

В низком, басовитом голосе идиранина слышалось напряжение. Хорза увидел ручеек багровой крови на полу под тем местом, где был зажат Ксоксарле.

– Именно это и было у вас – двух гордых воинов, когда вы полагали, что захватили Разум. А он весь тут. Дистанционный автономник, проецирующий слабую солиграмму. Если бы вы доставили это на флот, то вас вышвырнули бы в ближайшую черную дыру, а ваши имена вычеркнули бы из всех списков. Вам чертовски повезло, что здесь появился я.

Идиранин несколько секунд смотрел на искалеченный аппарат.

– Ты, гуманоид, – медленно сказал Ксоксарле, подлее червя. Твои глупые фокусы и вранье не проведут и младенца. У тебя мозги заросли – в твоей голове жира больше, чем на твоих рахитичных костях. Ты не годишься даже на то, чтобы тебя выкинули на помойку.

Хорза встал на пандус, под которым лежал идиранин. Слыша, как придавленный резко всасывает в себя воздух через растянутые губы, он медленно двинулся туда, где между плит торчало лицо Ксоксарле.

– Ты, чертов фанатик, не достоин твоей формы. Я найду тот Разум, который, как ты полагал, уже у вас в кармане, и я доставлю тебя на флот, и если у них есть хоть капля здравого смысла, то они передадут тебя инквизитору за непроходимую глупость.

– Пошел в жопу, – с трудом выдохнул идиранин. – Ты животное.

Хорза оглушил Ксоксарле парализатором. После этого они с Йелсон и Унаха-Клоспом приподняли пандус с тела идиранина и сбросили тот на пол станции. Они срезали бронированный скафандр с тела гиганта, потом спутали его ноги проводом и привязали руки к бокам. Конечности у Ксоксарле не были сломаны, но кератиновый щиток с одной стороны его тела растрескался, и оттуда сочилась кровь, а другая рана – между шейной чешуей и плечевой пластиной – закрылась, как только с него сняли тяжелую конструкцию. Ксоксарле был крупным даже по идиранским меркам – ростом около трех метров и отнюдь не худой. Хорза был рад, что этот высокий идиранин – судя по значкам на скафандре, командир отделения, – видимо, получил повреждения внутренних органов и будет испытывать физические мучения. Тем легче будет охранять его, когда он придет в себя, подумал Хорза. Веревки, которыми связывали Бальведу, не подходили, – идиранин был слишком велик.