Растык Невезучий (СИ) - Здрав Олег - Страница 58

  - Проходите, товарищ Громадкин, - хозяин кабинета мрачен и неприветлив. В руке его, словно копье Немезиды, зажат острооточенный карандаш, которым  отбивается ритм, смутно похожий на речевку «Спартак-чемпион»  и похоронный марш одновременно. – Что это за история с пропавшей африканской маской?!

- ??, - заслуженный свекловод «зависает», пытаясь  понять, о чем именно идет речь.

- Почему я узнаю  об этой истории от совершенно посторонних лиц? Мне только что звонили из области, из редакции «Комсомолец Тамбова», настойчиво интересовались, куда подевалась  ценная африканская реликвия, стоимостью в тысячу долларов!  Якобы её передали музею нашего колледжа в подарок.

- Я… не знал. Что она такая ценная, -  смертельно побледнел Анатолий Петрович.

- Ну, хоть что-то начинает проясняться! По крайней мере, маска нашлась – прямо гора с плеч! Тысяча долларов – только этого нам и не хватало.   Жалко, что нельзя так же легко найти  музей свекловодства в нашем колледже,  о котором хотят написать статью в областной газете, - вытер платком вспотевший лоб, директор училища, облегченно вздыхая. – Объясните же, наконец, какое отношение  имеет эта африканская реликвия к  сахарному производству, и  каким образом она попала вам в руки?

 Выслушав невнятное и путаное объяснение, ректор задумался.

- Студентка Никитина? Полина Никитина со второго курса, которая? Подождите! Это же она на вас жалобу накатала, что вы ей зачет незаслуженно завалили? Она все ответила на отлично – а вы не засчитали и отправили на пересдачу?

 Получив подтверждение, ректор задумался ещё сильнее и почесал затылок, порылся в документах, аки, в апельсинах. И торжествующе извлек из вороха подобных бумаг, нужный документ. Изучил внимательно и посмотрел недоуменно на  коллегу.

- Ничего не понимаю. Она вам передала маску для музея, а вы за это её же и завалили?  Как-то это некрасиво получается. Или она совсем ничего не ответила?

- Почему же, ответила, - замялся  свекловод, мрачнея на глазах. – Не могла она  честно сдать! Или билет меченный, или со шпоры списала.  Слишком хорошо  её знаю – очень безответственная особа, шесть лекций пропущено.  Да ещё маску эта – словно взятка получается. Если бы не свекла с кровью вместо краски – ни за что не взял бы!

- Анатолий  Петрович! – закипая и наливаясь яростью, прошипел хозяин кабинета. – Маску  прямо сейчас мне в кабинет. Студентке – зачет. Вам – половина премии на Новый год.

Конец интерлюдии.

***

***

- Серега, будь другом – выручи!  Дай  чем-нибудь полечиться, - голосом умирающего лебедя  прохрипел Василич, разрушив очарование момента. Сижу, никого не трогаю, возвышенно размышляю о  природе структурных флуктуаций  и тут, на тебе - явление страждущего соседа. Только-только, появились проблески  идей о том, что же произошло с водой в колодце после выброса, и  весь рабочий настрой коту под хвост.

И, как назло, Сереги  сейчас дома нет, придется  отвлечься от  мыслительных процессов и решить проблему опохмела Василича. Проявить, так сказать, доброту и  сочувствие к ближнему, ибо все равно не отстанет, так и будет ныть и нудеть под окном. Откладываю склянку со «сложно-структированной» водой из колодца, название условное, используется временно за неимением лучшего, до выяснения свойств и особенностей  этой загадочной жидкости, и открываю дверь.

 Вчера закончилась моя эпопея с посещением райцентра, причем достаточно успешно завершилась: помог студентке получить зачет, молодым баскетбольным талантам поспособствовал выиграть  Михайловское дерби с первой гимназией,  прибарахлился в универмаге и обзавелся полезными связями в криминальных и милицейских кругах.  Правда, очередное звание Палычу пока не дали, но твердо пообещали решить вопрос в ближайшее время, что само по себе, уже чудо.   В результате вернулся в Бирюковку со всеми положенными почестями, в желтом милицейском  «луноходе», весьма кстати, отремонтированном накануне.

 - Василич, ну ты чё, с утра пораньше и уже нажрався?  Ты же в завязке вроде бы?

 После снятия глобальной порчи и торжественного сожжения правления, оно же – вертеп  языческий, темного профиля и подобия, мужская часть населения массово ударилась в трезвость  и попыталась вернуться к человеческому образу жизни. Не всем это удалось, а точнее – пока ещё никому, но пить стали заметно меньше, с удивлением взирая на окружающую действительность непривычно трезвыми глазами, словно только что, все дружно откинулись с зоны и не видели родного села лет десять.  Понятно, что такого чудесного массового преобразования никто не ожидал, и в результате в деревне оказалось  три десятка, никому особо не нужных, безработных мужиков.   Некоторым из них  повезло, и их жены пристроили к домашнему хозяйству, радуясь  свалившемуся счастью, оставшиеся же, попытались вернуться в счастливую нирвану привычным способом, но что-то не заладилось.

 - Дык,  водяра  вообще не лезет! И самогон в горло не идет. Хоть плачь! – Василич , и вправду, готов расплакаться – так его  припекло.

 Но оказалось, что проблема не в этом!  Два-три дня и желание выпить само пропало бы – прецеденты в самой Бирюковке  уже имеются. Но Василич не тот человек, который отступиться от желания принять на грудь, невзирая, ни на какие преграды.  В результате, он решил избавиться от вновь приобретенной пагубной привычки  «не пить»  довольно  экзотическим способом – раскодироваться у знахарки.

-  У знахарки? Ты ничего не путаешь? – первый раз слышу, что народными методами можно  вернуть любовь к алкоголю. Впрочем,  о целителях мало что знаю – так, что всякое может быть.

- Не знахарка, ведьма она! Чтоб её на том свете черти в солярке зажарили! Отравила меня  карга старая из мести – я ей прошлым летом зерна с комбайна не дал, вот и припомнила. Ну, сущая яга – второй день  наизнанку воротит от её пойла.

- Так зачем ты к ней пошел, если знаешь, что бабка злопамятная и вредная? – развеселился я, представив такой сюжет, достойный мексиканского сериала о вампирах.

- Кто ж знал, что  она до сих пор зуб на меня точит. Петровичу помогла ведьма – уже третий день  самогон хлещет, как в прежние добрые времена. Помоги , по-соседски, не дай помереть в мучениях! – взмолился сосед.

- Как же тебе помочь, если ты сам говоришь, что  беленькая в тебя не лезет? Пивом тебя, что ли отпаивать?  Так нет у нас пенного напитка, и вина тоже нет.

-  Займи сто рублей, будь человеком.  С первой получки отдам, а хочешь, дровами верну? Прямо завтра и привезу?

- Не много  тебе будет? На сотенную можно два литра сивухи взять. Причем качественной, из сахарной свеклы, а не той, что ты употребляешь – из полиэтиленовых крышек.

Василич заламывая руки, бухнулся на колени.

- Берендеиха дешевле не отдает, а никакое другое пойло меня не берет. Совсем  берега потеряла ведьма – тройную цену ломит. Выручи  бога ради.

 Это кто у нас тут такой умный? Я, можно сказать, доброе дело сделал, пусть и случайно, облагодетельствовал  народ всеобщей трезвостью, а какая-то  шарлатанка и самогонщица на этом тройной гешефт делать будет и народ спаивать?

  - Покажешь, где живет твоя  знахарка?  Надо разобраться, с чего это она такие цены дерет.

 Василич побледнел, хотя казалось, что  куда уж больше.

 - Стас, да ты  что! С Бередеихой  лучше не связываться.  Вмиг сглазит – потом будешь, согнувшись напополам, ходить,  или  порчу нашлет – в гроб  загонит. Как есть – колдунья и ведьма она. Её даже бандиты стороной обходят, никогда не трогают.

Тем более, стоит познакомиться. Такие соседи и без присмотра – это непорядок.  И тем более, если ведьма давно живет здесь, то не могла не знать о  капище в правлении, а это определенно характеризует её не с самой лучшей стороны. Людскими страданиями, пусть даже и крохами с чужого  алтаря,  но пользовалась, только этим объясняется, что она не убралась отсюда подальше – а это не есть хорошо. Не люблю темных в любых проявлениях, даже если они серые.